Металлический колокольчик

— Вот уж человек-неожиданность.

— Да. И я хотела, чтобы он сыграл тут. Мне кажется, что люди такое не часто слышат. Им может быть интересно. Я пытаюсь организовать, чтобы он сыграл в двух школах, восточной богадельне и доме престарелых. Должно получиться. Остальные отнеслись с подозрением к моему предложению, но их можно понять.

— А клоки? — тревожно переспросила Венди. — Где?

— «Коловорот» и «Бивуак». Не переживай, я же внимательно тебя слушала, когда ты мне рассказывала о городе.

— Пойдёт. А когда?

— В ближайшие два дня.

Но это четыре коротких выступления, только и всего. Выступления на один раз, но, понимаешь, стрельнуло и… сама знаешь.

— Знаю. И всё равно, хорошо, когда такое стреляет.

— А вы что? Тут очень много изменилось с моего последнего визита.

— Да, и это почти всё. Пара незначительных деталей, и гостиница готова. Понимаешь, что это значит?

— Прощай, старая жизнь?

Это был тот случай, когда дело совсем в другом. Моника не сказала глупость, но сейчас куда больше сути пряталось именно в грядущем.

Всё старое сожжётся, выгорит и растворится. Оно было обречено, и от обречённости этой хотелось отречься.

— Нет, к дьяволу старую жизнь. Да здравствует новая — вот что куда важнее.

Пятнадцатиминутная беседа переплыла в час насыщенного разговора. Только потом они вышли с балкона, но говорить от этого меньше не стали. Теперь уже Венди тянула спутницу за собой.

— Ты же не видела! Дьявол, ты удивишься, серьёзно. Родрих, значит, придумал это, а нам понравилось.

Мне, риннэсту, всем. А ты, что, не заметила, кто тут бегает?

Та задуматься не успела, как дверь в маленькое помещение открылось. Они вошли в крохотную каморку, куда не помещались кровати. Этакое семнадцатое место, пусть и миниатюрное. Яркий свет, человек в халате и… Гав?!

Родрих поднял голову, но только завидел гостей, тут же успокоился. Он был сосредоточен на щенке и что-то высматривал в его шерсти.

— Ох ты, цуцик!

— Не цуцик, а щенок, — поправила Венди.

— Не щенок, а Starvl Qaddavq[1], если совсем придираться, — последнее слово было за Родрихом.

— Вы — ветеринар?

— Никогда не переставал быть им. Даже сейчас, как видишь. Я просто подумал, знаешь…

Врач говорил медленно, а потом и вовсе замолк. Только когда пинцет выловил чёрную букашку, внимание Родриха вернулось.

— Раньше у людей было больше домашних друзей. Намного. Но помочь-то всем хочется, даже если у них нет дома. На некоторых смотришь, и дрожь пробирает — таких сложно спасти.