Металлический колокольчик

— Я столько аромата ни разу не тратила. Мы, может, слишком много на себя… — Моника прищурилась. — Подожди, что это ты так хитро улыбаешься?

Та сразу увела взгляд, нарочно делая вид, что не понимает.

— А я хитро улыбаюсь?

— Да! Какой-то кошмарный план в голове?

— Укуси тебя дьявол, Мон. Она пуста, как и всегда.

— Ты обычн…

— Ой, не слышу ничего! Не слышу, не слышу и жду внизу, — перебила Венди и вприпрыжку выбежала на улицу.

Моника цыкнула и плюхнулась на кровать.

— Да уж, манеры хромают… — устало протянула она и почти тут же услышала, как дверь приоткрылась.

Внутрь никто не зашёл, но из щели послышался голос.

— Но если выйдешь в течение получаса, я притворюсь, что не услышала.

Начался новый торнавидор. Настоящий праздник на вышке под открытым небом. Внутри бурлило волнение. Они запаслись силами, потому что готовились к этому не первый день. Их лучший друг находился рядом. Пока он молчал — его время ещё не пришло. Нужно было немного подождать.

Начать должна была Венди. Она коснулась металлического цветка, что был привязан к плащу.

Неописуемая уверенность в своих силах. Амарантин должен был принять невидимую человеческому глазу форму. Тропы были готовы. Когда зазвучал концерт, внутри возникло чувство, что возможно переступить через самый бездонный овраг. Моника готовилась к предстоящему и насыщалась моментом.

Из пальцев на руках начали протягиваться дороги. Каждая из них петляла и росла в своем направлении. Одна нырнула под крышу неподалёку и задушила кошмар одинокого человека.

Другая улетела дальше и согрела незнакомца, который мёрз под тонкой плащёвкой. Кончики пальцев насытились жизнью, и возникло чувство, что рядом горит маленький костёр. Третья и четвертая цепи объяли двух хулиганов, которые в этот раз не занесли руки на слабого. Испуганные и одурманенные, те ринулись бежать, хоть за ними никто и не погнался. Другие нити полетели дальше и сделали так же немного, но сделали. Чья-то рана перестала саднить, чья-то голова избавилась от тревоги. Кто-то нашёл в себе силы обнять, кто-то — не оттолкнуть.

А последние две дороги окутали самих стоящих на вышке. Так простывшее сердце ещё сильнее доверилось металлу, а тот стал мягким как вата, но всего на несколько мгновений.

— Я чувствую. Мы справимся, — произнёс он, когда оркестр утих.

И тогда настала его очередь.

* * *

Утром в назначенном месте их ждали Дузовик и Тоузитс. Первый держал в руках барабан, второй был налегке — свою работу он уже выполнил.