Металлический колокольчик

— Венди, милая, ты можешь мне сказать? Произошло что-то серьёзное?

— Нет.

Запачканной подошла к своему месту, запачканной забралась туда. Казалось, что отмыть не получится ни себя, ни подоконник, как ни три.

— Но если честно… Если честно, папа, мне страшно смотреть на себя в зеркало. — Она прислонилась лицом к окну и совсем не хотела поворачивать голову.

— Почему? Ты пугаешь себя?

— Да, что-то вроде того. Послушай, — Венди задумалась, как стоит выразить мысль, — может быть так, что в этот дом когда-то пришло безразличие? С тех пор оно живёт в нас самих, и мы не можем от него избавиться.

Ты так не считаешь?

— Я думаю… — Он уже давно размышлял чудовищно медленно, хоть минуты считай, пока ответит. — Что это не безразличие пришло в наш дом. Думаю, его оставила любовь.

— Мама забрала её с собой?

— Я не знаю. Не знаю… Она выбрала свой путь, как и каждый из нас. Я выбрал свою дорогу, а ты выберешь свою.

— Я её уже выбрала.

Отец долго молчал, девушка глянула на него. Каждый раз её отношение менялось, и это раздражало.

Уехать с этим человеком или нет, спасти его или спастись самой? Из-за него внутри то надежда, то злость с отторжением. Планы, идеалы и дальнейшая жизнь — всё трещало и менялось до тошноты быстро.

Сейчас казалось, что пей бальзам или нет — отцу уже ничего не поможет. Лицо отчаявшееся, без искры в глазах. Не злое, но неимоверно блеклое. Будто глаза, мимика и выразительность были горячими и враз остыли. Таких людей она видела много, стоит выйти на улицу и заговорить с первым попавшимся.

Пугало то, что это лицо близкого человека, а не случайного прохожего. Который когда-то совершенно точно не был таким. Щетина — как серая отмершая часть лица, а нижние веки — грузила, что стягивают с него кожу. Даже так, этот человек сейчас нервничал с ней. И всё равно, Венди уже не хотела понять и ощутить чувств, что прячутся за этим лицом. Уже не важно, что там внутри.

— Просто я научилась понимать тебя, папа.

— Меня?

— Да. Нам с тобой одинаково нравится то, что нас разрушает. И вроде ниже уже некуда, вроде абсолютно противно, но есть в этом что-то.

Своеобразное наслаждение чувствовать себя выжившим выкидышем.

— Ты вляпалась в неприятности, Венди? Ты можешь рассказать мне.

— Даже лучше. Я окунула в них другого человека. Избила его и сделала из него предателя. И вскоре поступлю так с теми, кто ему доверял.

— Зачем ты это сделала? — спросил отец, но его слова будто не слышали.

— И мне понравилось это. То, как жалко может выглядеть человек передо мной.