Институт. Часть 2. Зеркальщики

Ей становится легче, теперь всё похоже на сон; её охватывает покой, ни до чего нет дела; в небе сгущается синева, и сквозь неё проступают звёзды, будто Эва придвигается к ним всё ближе и ближе; и она с изумлением видит мерцающее полотнище, похожее на северное сияние, на вуаль, на застывший дождь, на лезвие, отражающее тьму. Необъятное, огромное, и все разрозненные дороги направляются к нему, как струны натягиваются на колки.

Как только она ощутила это могучее притяжение, она поняла, что кто-то смотрит прямо на неё.

Она заморгала. Тошнота прошла, стук в висках утих, а над ней, слегка хмурясь, склонялся Алан.

— Ты меня слышишь?

Она слышала его очень хорошо, и не только; рядом, похоже, урчал мотор, а какой-то голос орал:

— ...последние, я тебе не говорил, что нехрен соваться в Замок — ты думаешь, я это так просто болтаю, что ли, да какого мне...

Эва попыталась шевельнуть языком, но по ощущениям он больше всего напоминал сухарь или кусок пемзы.

— Тебе уже лучше? Голова перестала кружиться?

Она невразумительно шевельнула губами.

— Хорошо, — с облегчением сказал Алан и убрал руку у неё со лба.

— Очнулась? — спросил рядом ворчливый голос, а другой подхватил:

— Она в порядке?

— Она вымоталась. В остальном — в совершенном порядке.

— Слава богу, — выдохнул второй голос, и Эва узнала Ярви.

— ...патрулях, там же по уловителю на каждом углу, тебя же найти раз плюнуть!.

— Моя помощь тут больше не понадобится.

— Спасибо, дружище.

Эва почувствовала, как её приподнимают и укутывают во что-то тёплое и увидела Вэслека. «Вэслек!» — хотела сказать она, но испустила только нечленораздельное мычание.

— И я рад тебя видеть, — ухмыльнулся он. — Ярви, дай мне флягу, там на Железяке...

— ...запросто сдвинуться можно! Ты об этом подумал? Да ты бы сам себе не простил потом...

Кажется, Эва в жизни не пила ничего вкуснее этой воды.

— Спасибо.

— Балда ты, — печально вздохнул Вэслек. — Когда ж ты головой-то думать начнёшь? Старый я уже с тобой нянчиться...

— ...если бы не Брианн...

— Райт? — предположила Эва, вслушиваясь в негодующий голос. — На Ланса ругается...

— Разошёлся, это да. Ну, тебе полегчало?

— Да. Очень! Мне совсем хорошо, — пробормотала Эва. Это была правда: ей было даже очень хорошо, тепло и уютно, и вообще...