Институт. Часть 2. Зеркальщики

О’Фэймур рассмеялся, но без особого веселья; Астен положил руку Алану на плечо, и они скрылись в холле.

Едва эта маленькая драма завершилась, как повсюду захлопали двери и загрохотали шаги. Все спешили вниз или к менее удачливым соседям, у которых окна были на задний двор. Эва поспешно зашнуровала ботинки и тоже бросилась вниз, на ходу отогревая окоченевшие уши.

Сперва ей показалось, что, игнорируя все удивительные происшествия, собирается ранний завтрак, поскольку со стороны кухни доносился оживлённый гомон и отчётливый звон посуды.

Однако оказалось, что там готовится на скорую руку угощение для новоприбывших гостей. Финли с Дином под руководством госпожи Свейстранд таскали из кладовки ящики с новенькими стаканами и тарелками, а Кэт вовсю распоряжалась нарезанием бутербродов.

— Отлично, Эва, — сказала она безо всякого вступления, — ты нам как раз нужна.

После чего ей вручили поднос с бутербродами и стаканами чая и отправили её вместе с Люси, Мэл и другими ребятами на раздачу угощения.

Несмотря на мрачноватый настрой и речи о скорой борьбе насмерть, Последователи горячему чаю и перекусу откровенно радовались. Ещё бы — в такое промозглое утро это вам не на пляже греться. Они улыбались и благодарили; подростки уплетали за обе щеки, пожилые мужчины, сохраняющие достоинство несмотря на своё нелепое сидение на траве, сосредоточенно пили чай. Эва кивала и ходила туда-сюда с наполняющимся и пустеющим подносом, исподтишка вглядываясь в этих странных сектантов.

Сколько она про них слышала в последнее время — а на вид они были люди как люди, простоватые и похожие на деревенских из общины Шаймаса Сарагдаса.

К тому времени, как были опустошены запасы хлеба, сыра, колбасы и печенья, лужайка напоминала диковинный пикник. Последователи вели себя покладисто и кланялись, поднимаясь на крыльцо с пустыми тарелками, но Эва заметила, что они то и дело поглядывают на Институт, будто ждут кого-то.

Уж не Макса ли? А кого же ещё.

Но он так и не показался ни на крыльце, ни на кухне. Это было Эве совсем непонятно, и, таская посуду обратно на кухню, она озадаченно повторяла: почему? Почему он от них сбежал, а теперь прячется? Что его останавливает — стыд? страх? Но чего ему бояться, если они его так обожают, что считают святым пророком?..

Однако не успела она закончить эту мысль, как по Институту пронеслась очередная лихорадочная волна передвижений.