Другая обычная магия

Лишь раз отчётливо подумал:

“Уходи! Иди в пустыню, к своим!”

“Ты — мой!” — подумал Вей в ответ, недовольно выкусывая вцепившуюся в хвост колючку. Тело Тима нужно было кормить, выводить на прогулку, беречь от яркого солнца. Неудобно!

Игорь судорожно вздохнул, и из глаз у него пошла вода. Удивлённый Вей снова встал передними лапами на кровать, обнюхал лицо человека, лизнул солёную воду.

“Что это?”

“Я плачу”. Стыд. Облегчение. Тоска.

“Плакать плохо?”

“Нет”.

Как у людей всё сложно!

Потом они учились вставать и сидеть.

Зрение и слух так и не вернулись к человеку — Вею приходилось приноравливаться видеть за двоих, слышать за двоих, медленно ходить, помня, что рядом почти беспомощный человек.

Через несколько дней Игорь пробовал снова прогнать Вея, но тот молча уставился на человека и смотрел на него, пока тому не стало стыдно.

Сложнее всего для Вея оказалось постоянно чувствовать вместе с человеком. Тоска по дому. Горе от потери сослуживцев. Вина за то, что выжил. Страх остаться калекой. Надежда. Радость от первой прогулки и ощущения тёплого солнечного света на коже.

Отчаяние. Боль. Благодарность ему, Вею.

Чувства человека мешались с желаниями пса. Тело Тима хотело мяса и колбасы, спать в жару, гоняться за ящерицами на рассвете, лаять, играть, рычать на одних двуногих и радоваться другим. Вей учился быть сильнее порывов тела. Он ведь теперь отвечает и за себя, и за человека.

Наконец, двуногие решили, что Игорь переживёт полёт домой.

Железная крылатая штуковина унесла их далеко-далеко от родных мест Вея.

Там, где родился Игорь, всюду стояли каменные громадины с сотнями людей, громыхали железные коробки и совсем не было песчаных просторов. С неба часто лилась вода, а потом и вовсе стали сыпаться белые крупинки — всё на месяцы стало белым и холодным.

И всё-таки здесь тоже был ветер, которым мог дышать и песчаный дух, и его человек.

"Впустите нас!"

13 октября

“Наконец-то нас выпустили! Мы свободны! Свободны, свободны, свободны!

Вокруг была тьма. Мы так тосковали. Нам было холодно.

Голодно. Голодно. Очень голодно.

Печать рухнула. Злая печать, жгучая. Рухнула! И мы летим, летим, летим. Через то, что растёт. Через то, что строят. Туда, к еде. Нам так голодно!

И холодно. Пустите нас! Пустите, пустите, пустите!

Мы летим, мы хотим, мы ищем.

Где вы, вкусные, обиженные, злые? Мы уже близко. Вы нужны нам. Очень нужны. Так нужны!

Нам так холодно! Мы войдём в ваши сердца и будем есть вас медленно-медленно, долго-долго. Вам не будет страшно.