Антибол. Сбитый лётчик

Нацанальнасть - патший ангел, - прочёл я. - Может играть где угодна, патамушта с мичом ОБРАСЧАЕТСЯ КАК БОГ. А исчо он КРАСАФФЧИК, и бабы от ниго бис ума.

Так, хватит этой мутотни.

Отбросив исписанные убористым, хотя и неграмотным почерком бумажки, я открыл дверь - ага! - своего кабинета и шагнув через узкий коридор, распахнул другую.

Лилит подняла на меня свои прекрасные глаза...

Она тоже сидела за столом - таким же, как у меня. За исключением того, что её стол был РОЗОВЫМ. И стул был розовым, и жалюзи на окне.

.. Ну, не таким розовым, как у девочек, более, я бы сказал, стильным. Но всё равно.

- Надо поговорить, - буркнул я, стараясь не глядеть на девушку. Ну её, к хренам собачьим.

- Говори.

До того, как я вошел, она что-то писала. На конце ручки, или карандаша её была пуховка - тоже розовая, - и теперь она водила ею по своей щеке, чуть прикрыв глаза.

И глядя на эту её идиотскую ручку, я забыл все слова. Повылетали из головы, словно меня битой по затылку стукнули.

Щека у неё была гладкая, нежная, так и хотелось прижаться к ней ладонью.

..

Лилит терпеливо ждала, чуть покачивая ножкой в стильной лодочке. И когда переобуться-то успела?

- Тот, кто писал досье - идиот, - наконец удалось собраться с мыслями. - Он даже писать не умеет, не то что оценивать потенциал игроков.

- А это и не досье, - Лилит так пожала плечами, что у меня горло перехватило. Год, мать его за ногу. Целый год... - Это из колонки лучшего в городе букмекера, Зубодёра. Он ведёт раздел о ставках в спортивном альманахе.

Ну знаешь, - она помахала в воздухе своей пуховкой. - Люди любят делать ставки. А для этого им нужна информация.

Скрипнув зубами, я упал в кресло. Розовое, чтоб его черти взяли. Но на удивление удобное...

- Ничего я здесь у вас не понимаю, - усталость сочилась из меня, как масло из жареного пончика.

Сутки - тридцать часов.

Каково, а? И светло. Всё время, мать его, светло. И днём и ночью. Красная звезда - Глаз Люцифера - не закрывается никогда, чтоб в него шилом ткнули.

От своего папы-езида я унаследовал немного: чёрные курчавые волосы, выдающийся, Светка обзывала его "греческим", нос и способность нечувствительно переносить любую жару.

Но вот свет...

Ночью - а прибыл я сюда, как выяснилось, довольно поздним вечером, - глаз не сомкнул.

Светло, шум, крики, вопли какие-то... Карнавал, одним словом. Если так каждый день будет - чокнусь, к бабке не ходи.

- Что, сдаёшься? - спросила Лилит.