Проводник

- Чего уставился, скотина? Полюбуйся, что ты натворил!

Убрав тряпку, он показал опалённую щёку. Это, наверное, тот самый, которого Николай факелом приложил. М-да, не хилый ожог. Брови нет, кожа малиновая и сплошь в пузырях. Опухоль на всю морду - глаз подпёрла, превратив его в тонкую, почти неразличимую щель. Мужику явно потребуется помощь хорошего пластического хирурга.

Впрочем, откуда здесь хирургу-то взяться? И простого врача, небось, не найдёшь, коль скоро народ шпаги таскает да на телегах колесит.

- Где я? - осипшим голосом спросил Николай.

Мужик отшатнулся и торопливо прикрыл рану тряпкой.

Чуть в стороне что-то щёлкнуло. Посмотрев туда, Коля заметил ещё двоих. Одеты почти так же, как первый. У каждого по пистолету в руке. Похоже, что кремневые. Стволы, естественно, направлены на пленника.

- Даже не пытайся, - снова заговорил «палёный». - Твои заклинания здесь бессильны. Место вызова слишком далеко. Да и ремнями тебя связали не абы какими, а заговорёнными. Самому ни за что не освободиться.

- Где я? - упрямо повторил Николай. - Неужели так трудно сказать?

- Хватит! - взвизгнул Палёный. - Говори по-человечески!

Куда уж человечнее. Можно подумать, он тявкает, а не слова произносит…

Вдруг дошло - Палёный разговаривал на совершенно незнакомом языке. Но всё сказанное им почему-то понятно без перевода. Что за странные выкрутасы? Помнится, профессор утверждал, будто иной мир подстраивает пришельца под себя или что-то в этом роде. Выходит, и местную речь заложили в память? Если так, то, возможно, не побрезговали кое-чем другим её напичкать.

Прислушался к себе, будто компьютер, проверяющий системные файлы. Вроде, всё в порядке, не считая тупой головной боли. Да и та постепенно проходила. Попробовал мысленно повторить свой вопрос на местном языке. Получилось удивительно легко. Слова сами складывались в нужные фразы, выпрыгивая неизвестно откуда, будто потаённые уголки памяти открылись.

- Где я нахожусь? – выдал вслух.

- Вот, правильно, - самодовольно протянул Палёный. Из-за платка осторожно показался уголок рта, растянутый в кривой усмешлке. – Боишься, мразь? Это хорошо. Бойся меня. Теперь я твой хозяин. Только я, и никто другой, верну тебя назад, в твою преисподнюю. Там тепло, хорошо, уютно… Хочешь туда?

- Хочу, - еле выговорил Николай, облизывая пересохшие губы.

Совершенно наплевать, какими словами этот хмырь величает его дом.