Враг всего сущего

Мертвец выглядел как живой, его, очевидно, перед тем как занести  в склеп, подгримировали и облачили в парадный мундир с огромной орденской лентой  поперек груди. Было такое чувство, что в любой момент он встанет и схватит за  руку. Труп уже начинал разлагаться, но его запах терялся посреди неимоверной  вони, исходившей от других покойников.

Я зажал прядь седых волос в левом кулаке, отвернулся и полоснул  ножом, стараясь покончить одним движением. Положил отрезанные волосы в  специальный мешочек.

– Еще ногти, – напомнил маг, с интересом озиравший  стены усыпальницы.

– Помню.

Набрав в легкие как можно больше воздуха, стал аккуратно  отпиливать ухоженные ногти покойника.

– Хватит?

Маг посмотрел на улов и утвердительно кивнул, потом словно  спохватился:

– У тебя есть чистая тряпочка?

– Угу, – сказал я. – Носовой платок, совсем  свежий, я его недавно выстирал.

– Дай мне.

Ничего не подозревая, я вытащил из кармана и отдал Алуру дорогой  шелковый платок.

– То, что надо, – одобрил маг, скрутил платок в тонкую  трубочку, которую зачем-то сунул прямо в нос покойнику.

Меня чуть было не вывернуло наизнанку.

– Это еще зачем?

– Надо, – коротко ответил Алур и протянул мне  платок.

Я взял его кончиками пальцев и отправил к волосам и ногтям  покойного.

Пришло время узнать, как поживает моя собачка. Мы поднялись по  лестнице к двери в усыпальницу, я вновь припал к ней и стал подсматривать в  замочную скважину.

– Трум, что-то совсем твоя собачонка из ума выжила, смотри,  как на дверь усыпальницы бросается!

– Да, странно все это, Фред. Надеюсь, что никому не пришло  в голову вылезать оттуда обратно. Я ведь жуть как покойников боюсь.

По недовольному урчанию собаки я понял, что один из охранников  взял пса за ошейник и потащил к конуре.

– Ты знаешь, Фред, я слышал, будто хозяин наш не своей  смертью умер… А покойники, умершие не своей смертью, иногда встают из  могил, – страшным шепотом проговорил тот, кого звали Трум.

Я представил, как Фред еще раз оглянулся на склеп и сглотнул,  затем с удвоенной силой потащил упирающуюся сторожевую в конуру, чтобы посадить  на цепь.

Все стихло. Вроде пронесло, можно выходить. И тут что-то  холодное, словно лед, опустилось на плечо.