Враг всего сущего

Я в который раз за этот вечер замер,  сердце застучало так, что в ушах загремели маленькие тамтамы. Скосил глаза и  обмер: на плече покоилась прозрачная, точнее, даже призрачная рука, светящаяся в  темноте как статуэтка, покрытая фосфоресцирующим слоем. И тогда я закричал во  всю мощь своих легких с такой силой, что колыхающегося в неведомых мне потоках  духа-призрака барона Отто фон Бомма (это был он) отбросило на два шага.  Одновременно с моим воплем маг хлопнулся в обморок, двое охранников подскочили  на месте, как ужаленные, а собака дико завыла и стала яростно бросаться к двери,  ведущей в усыпальницу.

– Что случилось? Кто там кричит?! – заорал Трум,  размахивая перед собой здоровенной колотушкой. – Выходи, гад!

Чувствовалось, что он порядком струхнул. Что творилось с Фредом,  сказать сложно. Надеюсь, что он не умер от разрыва сердца.

Вопль слышали, наверное, по всей округе. Спустя каких-то  несколько секунд людей перед усыпальницей собралось больше, чем в модном  магазине перед распродажей.

Не ожидал, что усадьба барона столь густо населена.  Любопытный народ мчался на мой дикий крик, как на представление, и до сих пор  валил со всех сторон. Тут были повара с поварешками, садовники с вилами,  дворники с метлами, кучера и много прочих субъектов, неизвестно чем  занимающихся.

Они переговаривались между собой, но лезть в усыпальницу  опасались. Ситуация могла измениться в любую секунду, как только появится  человек, способный повести за собой.

И конечно же, такой человек объявился. Им  оказался тот самый офицер-кавалерист, которого я видел во время последнего  легального визита к баронессе.

Герхард фон Бомм предусмотрительно захватил с собой  кавалерийский палаш и собрался возглавить вылазку в усыпальницу.

Я давно не оказывался в столь безнадежной ситуации. За стенами  склепа ждала взбудораженная толпа, которая вмиг поднимет на вилы, не разбираясь,  что к чему, а внутри усыпальницы плавал призрак покойного барона с недоброй  усмешкой на лице и неизвестными намерениями.

Неужели я обидел его маленькими  гигиеническими процедурами? Как же иначе назвать небольшую стрижку волос,  маникюр и даже, простите, утирание соплей, ради которого пришлось проститься с  собственноручно выстиранным носовым платком?

Я развернулся и выставил перочинный нож. Другого оружия у меня  не было.