Радужный кот

– Живой? – спросил Ипполит, оглядываясь по сторонам. Рука его при этом покоилась на рукояти меча.

Семён поднял на напарника тяжёлый взгляд и ответил:

– Живой. Но ранен плохо. Нужно остановить кровотечение. Это Фёдор, Пол.

Шубин пригляделся и охнул: действительно, бледное окровавленное лицо принадлежало Федьке! Федьке, которого и так едва с того света достали. А теперь на тебе, он опять без сознания и весь в крови.

– Как же так-то? – нервно произнёс Ипполит, расстёгивая аптечку. – Вот жгут, перекись, чё там надо? Бинт?

Дело было плохо.

У Фёдора были глубокие рваные раны, одна совсем скверная – внизу живота, на руках вообще не осталось целого место, он потерял много крови и тяжело дышал. Пульс едва прощупывался.

Семён наложил жгут на левую руку, которая пострадала больше всего. Поднимать тело до приезда медиков он не решился, полил обильно раны перекисью, приложил бинты, зажал.

Шубин стоял рядом с катаной в руке и озирался по сторонам. Но сколько бы он ни озирался, сквер был пуст, и от того, он чуть не подпрыгнул на месте, когда из-за плеча раздался недовольный дребезжащий голос:

– Ну чего вы с ним возитесь-то? Великое дело, собака покусала!

– Эта ещё откуда?! – Ипполит с изумлением воззрился на старуху в древнем бесцветном пальто и калошах.

Семён хмуро взглянул на соседку и поздоровался.

– Шли б вы домой, Агафья Тимофевна, тут опасно.

– Да как же ж тут опасно, если Гаврик убежал?

– Гаврик? – переспросил Ипполит. – Так вы, бабушка, волколака видели? Куда он делся?

– Видеть-то видела.

Как тебя сейчас, милый, вижу. Только его уж след простыл. А тебе, Семён, не гоже тут сидеть с тряпками с этими.

– Она права, Пол, – сказал Коготков. – Агафья Тимофевна, вы до приезда скорой бинты ему придержите? Нужно прям надавить немного, ага?

– Придержу, касатик, не волновайся… Эко тебя отсамоварило! – Агафья опустилась перед Фёдором на колени, положила ему руку на лоб, что-то прошептала.

И тут неожиданно Фёдор открыл глаза, увидел Семёна и, схватив его за куртку выдохнул:

– Димка… Он за Димкой бежал.

У Семёна перехватило дыхание.

– Где? Где Димка?! Живой?!

– Живой. В школе, – прохрипел Фёдор и вновь потерял сознание.

– Вот, – сказала Агафья, – богатырь какой, укольчик от бешенства поставят, и будет, как огурчик.

Но Семён уже не слышал её, он бежал по направлению к школе.

Ипполит было кинулся за ним, но костлявая рука Агафьи схватила его за предплечье.

– Ты хоть обожди, милый! На вот тебе яблоко.