Радужный кот

– Вот так и будешь патрульным штаны в машине просиживать. А мог бы…

– Что могу, то могу. У самурая есть путь, понял?

– Понял. Только по пути идти надо, а ты по нему плывёшь, как говно по речке.

Шубин вздохнул и отхлебнул кофе из бумажного стаканчика. Поморщился: было горячо и кисло. Посмотрел на Семёна и его бутерброд.

– Мне Настя тоже такие делала.

– Держи, – Семён протянул надкусанный бутерброд товарищу и достал из пакета второй, целый. – Никогда я тебя, Пол, не понимал. Чего вы с ней расстались-то?

– Да так… Зато у меня Вафель теперь есть.

– Ага. И путь.

– Зря смеёшься. Я вот за себя, например, совсем не боюсь. Вафеля только жалко, он знаешь, какой преданный, – Ипполит жевнул бутерброд и задумался. – А знаешь, чего я боюсь?

– Ну?

– Вот бывает стих ко мне придёт, а я его закончить никак не могу. Вот думаю, прибьют меня где-нибудь, а стих не закончен.

– И чего? – не понял Семён. – В чём проблема-то?

– Дикий, ты, Коготков. Неужто не понимаешь? За Вафелем-то хоть Настя присмотрит, а за стихом кто присмотрит? Так и останется незаконченным.

Дальше Семён жевал молча. Что толку было говорить? Осень на Ипполита действовала отвратительно.

– Вот! Послушай! – сказал Шубин.

У осени нет лица, у осени есть руки.

Костлявые руки в сердце она вонзает…

– Аппетит не порти, а? – попросил Коготков.

Ипполит хотел что-то ответить, но внезапно включилась рация:

– Яга-1 всем постам. Говорит Яга-1. На улице Вязовой в сквере волколак, есть жертвы.

– Где? – встревожился Семён. – Говорит 1-0-5, где на Вязовой? Конкретней!

– Неподалёку от пятой школы.

Семён побледнел: это была Димкина школа.

– 1-0-5 принял. Выезжаю, – отозвался Ипполит. Одного взгляда на напарника ему хватило, чтобы всё понять. Он быстро вылил остатки кофе в окно, нажал на газ и врубил сирену.

Ипполит гнал. Через пять минут они были уже в начале улицы. Там Шубин снизил скорость и бросил через плечо:

– Смотри в оба, это где-то здесь.

Семён и так смотрел в оба, вытягивая шею и привставая в кресле, но из-за дурацких кустов акации ничего толком нельзя было разглядеть.

– Там! – наконец крикнул он. – Тормози! Там человек на дорожке.

Ипполит резко свернул на обочину и лишь только остановил машину, Семён пулей выскочил наружу.

– 1-0-5 на месте. Работаем, – проворчал в рацию Шубин и, достав из бардачка маленькую штатную аптечку, поспешил за напарником.

Когда он подошёл к Коготкову, тот уже осматривал раненого.