Радужный кот

– А разве у вас есть выбор? – спросила она, подняв свои прекрасные чёрные брови. – Попробуете уйти, вас тут же схватят. Вас ищут, Варвара. Прямо сейчас ищут. А здесь мы хоть какое-то время можем быть в безопасности.

Вдруг Васька выгнул спину и яростно зашипел. Шерсть его поднялась дыбом и засверкала. Надя, похоже поняла, что происходит. Она выставила перед собой руки и прислушалась, будто ощупывая стены на предмет бреши. И тут стены дрогнули. Одна за другой ширясь и разбегаясь в стороны по ним поползли чёрные трещины.

– Бежим! – крикнула ведьма и тотчас сорвалась с места. – В спортзал, скорее!

Кота упрашивать не пришлось, он в ту же секунду рванул за Надеждой и в два прыжка обогнал её. Варвара с сыном переглянулись и тоже бросились вслед за ними.

В центре зала, прямо на месте центрального круга, сиял огромный полупрозрачный кокон. Надя велела им заходить внутрь.

– Скорее! Скорее же! – торопила она. – Я должна успеть запечатать!

Когда же кокон сомкнулся над их головами, отрезав от внешнего мира тонкой переливчатой гранью, ведьма тут же принялась колдовать.

Она быстро и как-то очень чётко водила руками, то вздевая их к небу, то раскидывая в стороны. Повинуясь её жестам, на поверхности кокона вспыхивали и гасли магические узоры.

– Не заходите за круг! – бросила через плечо Надя. – Иначе защита рухнет.

Варвара и не собиралась двигаться с места. Она одной рукой прижимала к себе Димку, другой – держала кота. За кухонным передником, за красными кукарекающими петухами, колотилось её мужественное сердце, и ему было очень страшно.

Варвара не сводила напряжённого взгляда с двери в спортзал, двери, которая в тот момент открывалась.

Глава XIX. Оборотень

– Ты боишься смерти, Семён? – спросил Ипполит, разглядывая что-то в забрызганное стекло патрульной машины.

– Конечно, боюсь, – ответил Коготков и откусил большой кусок от приготовленного Варварой бутерброда, огромного, сочного, с огурчиками и копчёной колбаской. Чего ты там углядел?

Семён повернул голову и посмотрел в направлении взгляда Ипполита, скривился:

– Тьфу ты! Пол!

На тротуаре в мешанине грязи и опавших листьев лежал мёртвый голубь.

Голова его была неестественно вывернута.

– Смерть отвратительна, – констатировал Ипполит. – А жизнь беспросветна.

– Чё это она беспросветна? – хмыкнул Коготков. – И снова откусил от бутерброда. Я вот в декабре экзамен на следователя сдавать буду. А там и работа интереснее, и оклад больше. Ты бы тоже перестал бы фигнёй страдать да пошёл бы учиться.

– Скучно.