Радужный кот

Защитный барьер зиял отверстиями, точно снег – проталинами. Димка стиснул кулаки. Варвара приготовилась драться, Васька спрыгнул с её рук на пол и выгнул спину. И вдруг кот засветился, засверкал, точно алмаз на солнце. И от этого изумительного сияния, отверстия в коконе потихоньку стали затягиваться.

Надя выдохнула – ей больше не нужно было следить за барьером, и она, наконец, смогла направить все свои силы на злобных человечков. Один за другим они теперь отваливались от кокона и беспомощно замирали на полу.

– Давай, Надя! Давай! – закричала Варвара.

Она видела, как вздулись на тонком Светулином лице вены и поняла, что до победы осталось совсем чуть-чуть.

– Давай, давай! Она скоро выдохнется!

Надя давала, и когда последний голем сполз по стенке кокона и неподвижно застыл, раскинув руки, а Димка закричал «Ура!», сама ведьма уже не могла стоять на ногах. Поддерживаемая Варварой, она тяжело опустилась на дощатый пол и слабо улыбнулась.

А Светуля, напротив, была в ярости. Потеряв всех своих любимых человечков, она зыркнула глазами на Надю и прокричала какое-то страшное заклятье.

Кокон вздрогнул, но выстоял. Светуля в сердцах сплюнула.

Варвара приобняла Надежду и крикнула в порыве чувств:

– Фиг вам на ёлке, а не кота! Поняли?!

– Ах ты, дрянь! – зашипела Потапова дочка и, направив на Варвару руки, закричала так громко и страшно, что та непроизвольно съежилась. Кокон вновь содрогнулся, запульсировал, свет в зале замерцал – лампы начали гаснуть. А Светуля, продолжая шептать какие-то жуткие заклятья и непрерывно шевеля костлявыми пальцами, пошла прямо на Варвару.

Но Васька вспыхнул снова, ведьма вскрикнула и прикрыла лицо ладонью, а когда опускала руку – на лбу у неё сверкал злобой третий глаз.

– Всё, – сказала Надежда устало. – Она кончилась. Даже маскировку сдуло.

– А что… – Варвара ошарашенно смотрела на свою лже-сестру, – чего это у неё с глазом?

Надя улыбнулась.

– А ты думала, она что? Человек? На остальных посмотри.

Варвара послушно оглядела компанию. Дед Потап уже не выглядел стариком – это был очень крепкий рыжебородый мужчина с топором за спиной и в какой-то странной, будто средневековой, одежде, но самое главное – на голове у него теперь росли рога, короткие, толстые и, похоже, позолоченные.

В углу по-прежнему сидел Глеб. Впрочем, вряд ли это было настоящее имя. В глазах его таилась чернота, да и сам он был будто окутан тенью.

Глеб приподял голову, и глядя на Потапа в упор, тихо произнёс:

– Надо было убить ещё тогда, в квартире.