Эр-Три

Впрочем, я уже, кажется, ответила на Ваш вопрос?

Ответ был даден полный и, в общем, исчерпывающий, однако, я отметил сам для себя: обязательно вернуться к этой теме в обстановке более спокойной, и, наверное, менее деловой.

Посмотрел на часы, перевел взгляд на висящий на стене большой бумажный лист. На листе некто, превосходно владеющий плакатным пером, аккуратно вывел расписание всего финального этапа. Отдельные, наиболее важные, пункты, были дополнительно снабжены картинками: простыми до примитивности, но понятными и уместными.

Судя по расписанию, до завершения очередного этапа оставалось не менее десяти минут, и мне вдруг захотелось задать доктору Тычкановой важный вопрос: тот самый, ответа на который она избегала уже несколько дней.

- И все же, доктор, прошу Вас ответить хотя бы сейчас: что Вы имели в виду тогда, в кабинете? Когда заявили мне, что сомневаетесь в моей идентичности, или, как было сказано «Вы – это точно Вы».

Доктор Тычканова оглянулась по сторонам, будто изыскивая срочную причину заняться важным и полезным делом, и избежать, по такому поводу, ответа на вопрос.

Причины, однако, не нашлось, и Куяным, все же, ответила.

- Профессор, тут все дело в авгурах, - сообщила мне доктор.

- Ситуация не стала яснее, извините, - некий профессор буквально сочился ехидством: видимо, такой выход нашла моя излишняя рабочая эмоциональность. - Я, конечно, знаю, кто такие авгуры, и чем они занимаются, но совершенно не представляю, причем тут интуитивно-ситуационный анализ!

- Авгуры госбезопасности! - еще непонятнее пояснила моя собеседница, но, впрочем, тут же поправилась.

- За месяц до окончания подготовительных работ они вычислили, что среди иностранных специалистов может оказаться, цитирую, «доппельгангер, коего подозревать будут в последнюю очередь». Перепроверили всех, профессор, и никого не нашли. Вы же в череде подозреваемых были именно что последним.

- Это, конечно, понятно, что так, - я решил продолжить расспросы. Но, все же...

В этот момент наша рабочая комната, удачно и дальновидно установленная на специальных пружинных рессорах, содрогнулась.

Еще через субъективную секунду раздался дикий грохот.

Сквозь прочное бронестекло было хорошо видно: с Объектом творится что-то неладное. Внутри, в общем, непрозрачной ледяной глыбы внезапно образовался источник света такой мощности, что даже нам, снаружи, стало видно, как внутри мельтешат тревожные тени, одновременно похожие и непохожие на людей.