Эр-Три

- Лезу на площадку, со связи ухожу, отбой.

Так получилось, что наблюдательный пост, занятый, по распорядку, Денисом, располагался ближе всех прочих к площадке, с которой, в теории, можно было запустить контраварийную систему вручную. Площадка эта представляла из себя кольцевой переход, как бы замыкающийся на большой высоте вокруг стержней, и, соответственно, заклинившего крепления. Ближний пост же был единственным открытым, и потому инженер находился на нем сразу в специальном защитном костюме.

В общем, у него, Хьюстона, у единственного была возможность быстро добраться до нужного места, и, что еще важнее, выжить в условиях почти непосредственного контакта с высокими эфирными энергиями.

Окно пультовой комнаты было выполнено очень широким, буквально во всю стену, но смотрело, увы, прямо на сам Объект. Лестница, по которой сейчас лез в самое пекло отчаянно храбрый инженер, в поле зрения не попадала никак.

Тут я вспомнил, что сам, буквально только что, отменил запрет на применение эфирных сил вне объемов экранированных помещений.

Следовательно, можно было покинуть комнату и обрести желаемый сектор обзора.

- Я - наружу, - подхватить со спинки стула легкую кожаную куртку и накинуть ее себе на плечи было делом нескольких секунд. Кремальера, запирающая почти герметичную дверь, сопротивлялась еще меньше.

- Стойте, профессор! - вдруг потребовала мне в спину доктор Тычканова. - Совершенно нет необходимости рисковать собой еще и Вам!

Я обернулся.

- Риск - дело благородное, - ответил я, занеся рант тяжелого рабочего ботинка над порогом дверного проема. - К тому же, если тут все пойдет вразнос, смешные три сантиметра легированной пластали уберегут нас с Вами примерно от ничего.

Отсюда, с ведущей в пультовую комнату площадки, обзор был значительно лучше. Я выделил ярко-оранжевую фигурку американского коммуниста, лезущего по лестнице, убедился в том, что падать она — фигурка — не собирается, что лезть ему еще минимум три минуты, и решительно оглядел ангар — насколько мне позволял это сделать новый угол обзора.

Видно было так себе: отчего-то расшалилось — как правило, отличное — зрение, дальние объекты я теперь видел как размытые пятна, ближние стали двоится и даже троиться. «Наверное, какой-то газ», - решил я вдруг, и немедленно заклял себе органы дыхания.