Эр-Три

Таможенный офицер тоже оказался ничего: во-первых, из наших (не исландцев, а псоглавцев: мой народ отлично справляется с тем, чтобы держать, тащить, и не пущать), а во-вторых, только заступил на смену, и был в добром расположении духа.

Вот только рыбные котлеты и бутылку воды пришлось оставить: оказалось, что в ручной клади такое не положено.

- Не переживайте, господин профессор, сэр - сообщил таможенник. - Я как-то летал советским лайнером. Там — кормят.

Из чистого хулиганства приобрел в беспошлинном магазине бумажный выпуск переводной «Pravda» — так называется главная советская газета, в переводе название означает нечто вроде «высшая истина».

Название показалось излишне пафосным, но состав колонок внушал: написано было обо всем понемногу и довольно интересно.

Вспомнил Royal Times, выпускаемую соседями с острова Придайн: сравнения с советским изданием она не выдерживала, нормальный человек чисто технически не способен три часа читать о том, как лейбористы в очередной раз подрались с консерваторами.

- Interesuetes’, tovarisch? - спросил меня пожилой представительный господин, занявший соседнее кресло в зале ожидания. - Davno ne bili na Rodine?

Я ничего не понял, кроме уже знакомого слова «товарищ», о чем и сообщил собеседнику. Тот немедленно извинился, сообщил, что принял меня за соотечественника, и извинился еще раз.

- Надо же, целый профессор! - восхитился попутчик! - Наверное, очень сложная и интересная работа?

Можно было распушить хвост, но делать это перед незнакомым мужчиной не стоило: в ментальной проекции постоянно всплывала необходимость внимательного контроля за своим поведением в целом и отношением к мужчинам в частности.

Разговорились: оказалось, советский пивовар летал на конференцию в Дублине, и теперь стремился домой.

Час пролетел незаметно, и нас, наконец, позвали на посадку.

Глава 6. Первые шаги

Если бы Отец наш небесный хотел, чтобы я, профессор Лодур Амлетссон, умел летать, он бы наверняка снабдил меня двигателем, воздушным винтом и аэродинамическими плоскостями, я бы и летал.

Сначала было очень страшно. Страх этот вибрировал вместе со всем воздушным судном, проникая в каждую клеточку моего мохнатого туловища, заставляя вставать дыбом шерсть и прорываясь наружу едва заметным тихим скулежом.