Студент пяти миров

— Мама, а ты пойдёшь с нами в Москву?

Виктор Доронин, стихиаль Огня

Квартира пуста.

Сколько бы людей ни жило в мире – он пуст, пока в него не придёт мой сын.

«Казалось бы, у меня и так пятеро любимых детей», — размышляю я. — «Так в чём же разница? Не в генетике же, в самом деле! И не в сопереживании моей возлюбленной, ибо рожает всё равно не она».

«В таинстве», — приходит ответ. — «Ещё не рождённого сына ты ждёшь, и это – таинство».

«Сами по себе младенцы – для мужчины существа бессмысленные», — я стою у окна, продолжая созерцать погружающуюся в ночь Москву.

— «Мы смотрим не на них, как женщины, а перед ними. Даже Динара, выросшая, можно сказать, у меня на руках, не сразу стала моей обожаемой принцессой – сначала я переживал за неё лишь потому, что люблю Нату, а она любит свою малышку».

«Родителей не выбирают, да», — теперь я ненадолго выхожу покурить в комнату Сергея. — «Ленивыми собственническими душами оная присказка обычно употребляется в смысле «я с тобой – как чёрт на душу положит, а ты со мной – изволь с почтением и безусловной любовью», но есть же у неё и более высокое значение! Не выбирают, как Сам Господь не «выбирал» человека – Он сотворил его, и сотворил со свободной волей.

Как не выбирают на самом деле и детей – их просто приводят в мир и любят. Или не любят – опять же как и родителей. В самом деле, как можно любить людей навязанных, особенно если ты сам навязал их себе? Вот за это и не приемлют современную цивилизацию воздыхатели по всяким «Какраньшиям» – она очистила истинные чувства к детям от всех наслоений неизбежности и необходимости, зачастую обнажив их грязность, утилитарность или вообще пустоту».

«Но ты, сын мой, приходи в мир! Приходи без страха, ибо твой отец приложит все силы к тому, чтобы не оказаться пустым», — клянусь я Творцу, любимой женщине и самому себе, и через несколько мгновений, будто в ответ, в воздухе проступает бледная выходная рамка портала.

Свершилось!

Наталия Стрелкова, сестра ордена Пути, стихиаль Земли

Круг замкнулся.

Я вновь проснулась в своей квартире, где восемь с половиной лет назад был укоренён росток будущего ковена.

«Заснула под ростком, а проснулась – под высоким деревом, и плод его – у меня в руках», — счастливо смеюсь я, осторожно прикасаясь к маленькому Феликсу.