Студент пяти миров

Да, кстати! Мясо-то будет?

— Тушёнку, сама понимаешь, нельзя, — виновато развёл руками Страж Драконов. — Только свежее или сушёное, так что на эту тему ещё будем думать.

— Я когда читала, что в Ленинграде съели всех собак с кошками, и из-за этого много крыс потом развелось, то всегда удивлялась – а самих крыс-то почему не ели? — вспомнила Ксения. — Неужели настолько брезговали?

— Да ели, только не массово, — предположил Страж Вихрей. — Скорее всего, дело в том, что добывать их было слишком трудно. Для этого ведь нужен или крысолов, или лишняя еда на приманку.

Даже если кто своего кота и не съел – много тебе домашний котик наловит? Он же в квартире заперт, а крысы – в подвале. Вот если бы на хлебозавод какой-нибудь котов с фокстерьерами запустить! Хотя нет, тоже не стоит.

— Не стоит, — согласилась Ната. — Их самих сразу же и съедят – не будут от них улова ждать! Неразумно, конечно, но когда такой голод… А если на директора выйти?

— Наталь, ты не учитываешь психологию человека того времени, — Артур неодобрительно поморщился.

— Если спустить «сверху» распоряжение, чтобы сотрудники котов не трогали, а вместо этого им наловленных крыс выдавать будут, то что народ подумает? Что Всесоюзная коммунистическая партия, которая с «бэ» в скобочках, да продлит великая мумия Ульянди Льенди эпохи эпох её до бесконечности бесконечностей, уже крысами людей кормить начала – видать, совсем плохо дела пошли! Хрен бы с этой партией, но оно нам надо, чтобы у людей руки опускались почём зря? Мы же, наоборот, поддержать их должны, и не только продовольствием.

— Действительно, мне пора уже, — Виктор поднялся и взял объёмистый рюкзак, в который он сложил очередную партию коробок с пайками. — Кси, давай твоё кольцо, завтра утром жду.

* * *

В дверь осторожно заскреблись, и Пелтонен, абсолютно не беспокоясь, встал, чтобы открыть:

— Соседка, — пояснил он Виктору. — Не прячься, ты и так в тени сидишь.

— Юрий Мартинович, извините, вы мне стакан воды не согреете? — зашелестел робкий женский голос.

— Есть горячая, сейчас, — милиционер подошёл к столу и налил стакан ещё не остывшей воды.

— Держи! Да, мы тебе старый примус починили, возьми пока. Керосина там есть немного.

— Спасибо, — у женщины, такое впечатление, уже не было сил даже на радость.

— Пропадёт баба, — печально и вместе с тем как-то равнодушно констатировал Пелтонен, вновь усаживаясь за стол. — Квартиру у них снарядом разнесло при обстреле, мужа её убило, и вещей никаких не осталось – даже на хлеб сменять нечего.