Мать сирен

И как только он дойдет, докатится, допрыгнет до самой отчаянной и невозможной, несуществующей в мире ноты - та, кого звали, обязательно явится, выступит из воды предвестницами, обнаженными и прекрасными женскими телами, сотканными из белой бурлящей пены…

Мать сирен.

Покерфэйс села в постели и поняла, что на самом деле не кричала - это тоже приснилось. Она глубоко дышала, словно только что только что вынырнула из воды. Она стала считать вдохи и выдохи: это помогало успокоиться. И когда поняла, что достаточно расслабилась и может снова лечь, обнаружила, что крепко прижимает к стене ладонь левой руки.

Глава 3. Инна, Демон и Лукин.

Единственная в городе высотка торчала посреди спального района на правом берегу Волги. Левый берег - исторический центр города с жалкими остатками архитектурного наследия 19 века - противопоставлял правому две церкви и гигантскую шкатулку театра, выступающую над деревьями. Шестнадцатиэтажка возносилась над приземистыми пятиэтажками, где-то сплочёнными в стройные ряды, где-то раскиданными как попало.

Если смотреть сверху, они напоминали поставленные на длинное ребро серые костяшки домино. Шестнадцатиэтажка стойко выполняла свой долг, подтверждая, что на правом берегу более комфортные условия жилья, так как здания более современные. С высоты шестнадцатого этажа можно было смотреть свысока и на церкви, и на театр.

Точно такой же вид открывался из окна квартиры-студии на тринадцатом этаже. Впрочем, девушку, которая в данный момент в этой квартире находилась, вид из окна совсем не интересовал.

Все ее внимание было обращено на антрацитово-чёрную стену в изголовье огромной кровати.

Девушка занималась настенной живописью. Подушки в алых атласных наволочках были небрежно отброшены на край, а на их месте расположились баночки с акриловыми красками, несколько кисточек разной толщины и высокая стеклянная ваза, почти до самых краев заполненная водой. Вода в вазе была чёрной.

Периодически художница откидывала со лба волны светлых, почти белых волос - и они свободно струились вдоль спины, почти до самой поясницы, контрастируя с чёрным обтягивающим боди.

Девушка была такой изящной и миниатюрной, что кровать, на которой она сидела, казалась еще огромнее. Совершая в порыве вдохновения резкие, импульсивные движения, девушка сбивала чёрное бархатное покрывало в складки, обнажая глянцево-алый атлас простыни.

Красно-чёрная гамма с добавлением белого и серого преобладала также и в настенной фреске.