Мать сирен

Но гниющие каменные призраки, никому не нужные аутсайдеры, торчали тут и там среди новеньких построек, не позволяя радоваться улучшениям, оставаясь красноречивыми памятниками человеческому равнодушию, наплевательскому отношению к собственному прошлому и отсутствию уважения к чему бы то ни было.

Установленный на главной площади лысый темный Ленин все еще осуждающе указывал куда-то вдаль улицы Урицкого. То ли намекал на убийство Урицкого, то ли в чем-то обвинял уцелевший после революции Покровский собор - огромную шатровую церковь в неорусском стиле, расположенную в самом конце улицы.

Кроме Ленина, на площади располагались театр, единственная в городе приличная гостиница, обелиск памяти солдат, погибших на Великой Отечественной войне, несколько заросших бурьяном безымянных развалин и замыкающий набережную ночной клуб “Маяк”.

Справа от площади находилось трехэтажное длинное здание старинной фабрики, которому повезло сохраниться, пережить несколько ремонтов и стать офисным центром.

Слева от площади возвышались руины каменных зданий, которым повезло только в том, что их регулярно показывали туристам - с глубокими вздохами сожаления.

Лысый щуплый человек неопределенного возраста, скользнувший мимо Ленина к гостинице, не был туристом. Судя по его уверенной стремительности, жил он здесь уже довольно давно. Судя по выражению лица - не очень счастливо.

Однако, войдя в узенький холл гостиницы, он сделал лицо игриво-приветливым.

Тетенька на ресепшене расцвела, поймав дерзкую кривоватую ухмылку. Галантным взмахом он выложил перед ней два розовых картонных прямоугольника, подмигнул. В ответ она бесшумным легким движением пододвинула к нему ключ.

Войдя в небольшой светлый номер на втором этаже, таинственный посетитель скинул дорогие, но уже довольно изношенные туфли, повесил в шкаф кожаную куртку - и скрылся в ванной. Спустя минут пятнадцать он вышел оттуда, растирая пушистым полотенцем бледное жилистое тело с редкими седыми волосками на впалой груди.

Номер был небольшой. Практически всю комнату занимала широкая двуспальная кровать, а у стены, под большим плазменным экраном, притулились небольшой столик и два лёгких кресла. Цветовая гамма интерьера была какой-то приторной: стены цвета сливочного мороженого, постельное белье шоколадно-кремовых оттенков, покрывало и занавески в тон стенам, картины с пасторальными пейзажиками.