Мать сирен

Даже подоконник небольшого окна, выходящего прямо на театр, казалось, был создан только для того, чтобы девушка небольшого роста сидела на нем с ногами, завернувшись в плед цвета капуччино.

Небрежно бросив полотенце в ближайшее кресло, мужчина во весь рост растянулся на кровати, заложив руки под голову. Он понимал, что смотрится в этой кукольной комнатке как инородное тело, но не знал, раздражает его это или забавляет. Он так и не пришёл к окончательному выводу, когда в дверь тихо, но требовательно постучали.

С кошачьей грацией соскользнув с кровати, мужчина утек в коридорчик и отворил дверь практически бесшумно. Инна прошла к подоконнику и уселась на него с ногами, не сняв маленькие чёрные туфли на высоких шпильках.

Вернувшись в номер, мужчина бросил на неё насмешливый взгляд, слегка сверкнув глазами.

- Хорошо выглядишь.

- В отличие от некоторых, - она послала ему ехидную улыбочку и потянула из-за спины маленький чёрный рюкзак. - Тридцать, как договаривались.

Подмигнув в ответ, он снова пошёл в коридор к куртке, предоставляя Инне во всех подробностях рассмотреть бледную худую спину с хрящеватой дугой искривленного позвоночника. Инна действительно с большим вниманием смотрела на обнажённый торс одного из ведущих актёров местного театра, Евгения Лукина. Смотрела и думала о том, что Настя умерла, сет не собран, и заказчики уже дважды переносили срок. Что можно сдать и неполный сет, но за полный дают хорошие бонусы.

Что им с Дмитрием очень нужны деньги прямо сейчас, и еще больше денег для осуществления Мечты. А ещё она думала, что Евгений Лукин - старый ленивый дурак, у которого ничего нет, кроме застарелого творческого кризиса.

Впрочем, главное, что сегодня у него есть деньги.

- Современная молодёжь думает только о деньгах, - фыркнул Лукин, протягивая ей приятно увесистый конверт.

Инна оставила эту провокацию без внимания, пожала плечами и убрала конверт в рюкзак.

Лукин смотрел на неё. Он явно ждал какого-то определённого действия, но она лишь смотрела на него - молча, насмешливо, слегка улыбаясь уголком рта.

- О чем же думает старшее поколение? - наконец в тон ему поинтересовалась она.

Лукин понимал, на что она намекает. Она отшвырнула рюкзак, и вслед за взглядами сцепились пальцы, а затем и тела. Его губы были сухими и горячими, а объятия - жесткими и крепкими, как натянутый канат.