Мать сирен

Каждой клеточку кожи она впитывала его грубую, почти животную жадность, он же наслаждался злостью, с которой она вонзала свои зубки в мочки его ушей, плечи, тощие ляжки и плоские ягодицы. Они сбросили мешающую одежду, как змеи сбрасывают старую кожу, оставшись нагими, бесстыдными и свободными. То сплетаясь в тугой клубок, где было уже непонятно, где чьи ноги и руки, то расслабляясь, чтобы доставить друг другу то или иное оральное наслаждение, они не кричали, а лишь со свистом выдыхали воздух, или шептали слова, от которых возбуждение становилось сильнее.

Когда силы заканчивались, она и он падали на кремовый атлас, переводя дыхание, открывая и закрывая рты, словно пойманные рыбы. После короткой передышки все начиналось сначала. Голод страсти, мучивший обоих, был неумолим.

- Угадай, что они задумали ставить на открытие сезона?

Лукин курил прямо в номере, и Инне казалось, что образы, выхваченные воображением из очертаний клочьев дыма, тоже немного живые. Поднося сигарету к губам, Лукин ощущал, что пальцы пахнут Инной.

- Неужели тебе все-таки дадут короля Лира? - голос её был почти безразличным.

Лукин брезгливо скривился:

- На Шекспира уже замахивались.

- Тогда сдаюсь.

- Да ладно, - он попытался растормошить её щекоткой. Но Инна не поддалась, отстранившись. - Неужели тебе совсем не интересно?

- У меня мало времени, - она потянула к себе рюкзак, вытащила оттуда маленькую круглую склянку узорчатого стекла, - Ты знаешь, что интересно мне, а я знаю, что интересно тебе. К чему эти угадайки.

Склянка с таинственно светящимся содержимым перекочевала к Лукину.

- Я буду играть Ван Хорна в мюзикле по Апдайку, - сказал он, принимая склянку и подмигивая.

- Ты не тянешь на Ван Хорна.

Он расхохотался, откинувшись на подушки.

- У нашего режиссера другое мнение. Но ты права, мне придется серьезно работать над ролью. И я решил начать с секса втроем. У тебя нет на примете подходящей девушки?

- Что, вдохновения не хватает?

- Вдохновения, благодаря тебе, всегда хватает, - он чмокнул узорчатую склянку.

- Но надо как-то вживаться в предлагаемые обстоятельства. У Ван Хорна по ходу пьесы вообще три женщины, начнем хотя бы с двух.

Ей показалось, что сейчас он подмигнет и добавит: "Смекаешь?" как Джек Воробей из "Пиратов Карибского моря".

- Втроём… - медленно проговорила она. Слово было твёрдым и перекатывалось на языке, как гладкий пластиковый шарик. - А что, все твои поклонницы уже отказались?

- Ты прекрасно знаешь мой контингент.