Мать сирен

Тело, изогнутое судорогой, застыло - словно ей причинили нестерпимую боль, и сразу же лишили способности двигаться. Но девушка не была мертва. Она дышала, и если приникнуть ухом к груди, можно было различить биение сердца. Но - увы. Распахнутые глаза устремляли в небо совершенно пустой взгляд, лишенный каких бы то ни было мыслей.

- Зейн… - вырвался хриплый стон у человека, сидящего рядом с ней на голой земле.

Еще вчера он видел ее совсем другой. Она расчесывала длинные черные волосы костяной расческой и заплетала их в косы со сложными узорами, каждый изгиб которых означал имя божества или предка.

Она покрывала кожу на плечах, на груди и животе священными знаками, и продолжала верить в их сакральную силу даже теперь, оставшись последней дочерью племени гуру. Никакие боги и никакие знаки не защитили ее народ от гибели в пасти отвратительного чудовища. Но она верила, что далекие боги сохранили ее для Кейна-Спасителя, который поразил монстра. Она верила, что отныне принадлежит ему как трофей, священное оружие, верный помощник… и как женщина. И этот мужчина, выросший в краю суровых пуритан, не смел разрушить ее веру - последнее, что осталось у Зейн от погибших соплеменников.

Она просыпалась - и как ребенок, каждое утро протягивала руки к солнцу, приветствуя его. Она шла умываться и прежде, чем коснуться воды, пела ей на журчащем языке, похожем на плеск волн. Она танцевала ритуальный танец для ветра, заклиная, чтобы озорные духи, посланные богами, не раздули, играючи, лесного пожара.

Она смотрела в глаза Кейну и, казалось, хотела о чем-то спросить и ждала чего-то. И порой пластика ее молодого гибкого тела явственно говорила о ее желаниях и ожиданиях. В такие моменты Кейну приходилось читать молитвы более истово, чем обычно.

От мысли, что теперь он лишен соблазна, которому противостоял с таким упорством, у Кейна по спине ползали холодные невидимые змеи.

От мысли, что у него отняли девушку, полную любви, красоты и жизни, пуританин сжимал кулаки и зубы, чувствуя, как чувство бессилия рождает ярость.

Ему оставалось ждать, пока жрецы и жрицы племени ратаканов закончат заунывные песнопения в унисон с шумом ветра в кронах деревьев и лесными шорохами. Два жреца и три жрицы сидели на коленях возле неподвижной Зейн, синхронно раскачивались, завывали, и Кейну казалось, что это никогда не закончится.

Он хотел молиться, но не мог. Перед глазами стояли картины событий, предшествующих его появлению у дружественных ратаканов.