Покров-4. Ключ

Ладно, пошли.

Они снова вышли в тёмный коридор. По полу тянуло холодком, от которого немели лодыжки.

– Если тут просят о возмездии, нам здесь делать нечего, – проговорила Василиса, стараясь ступать потише. – Зоя своё уже получила.

– Опять ты за старое, – процедил Гаврил.

Но Василису снова понесло. И снова куда-то не туда, и снова она не могла остановиться.

– А вот если бы я так поступила, а потом огребла, ты бы стал искать способ мне помочь?

Гаврил только повёл глазами.

– Понятно. Это значит – нет. – Василиса резко засунула руки в карманы.

– Да я бы умер для тебя, если бы нужно было, – еле слышно пробормотал Гаврил, глядя под ноги.

Василиса, услышав это, опешила так, что даже споткнулась. Пролетела пару шагов, взмахнула руками и, чтобы не упасть, упёрлась в оказавшуюся поблизости дверь. Та приветливо распахнулась, громко ударившись о стену.

Вновь обретя равновесие, Василиса немного пришла в себя.

– А если бы Зоя была против?

– Против чего? – недоумённо спросил Гаврил.

– Ну, чтобы ты мне помогал. Если бы нужно было.

– С чего ей быть против?

– Она меня терпеть не может.

– Это не так, – покачал головой Гаврил.

– Нет, так, – упрямо заявила Василиса, припомнив, как Зоя травила её на весеннем празднике, а потом хамила ей на набережной.

– Она просто была сильно обижена. – Гаврил выставил ладони и сказал: – Хватит. И пойдём уже отсюда.

– Хватит, – прошипела Василиса.

Василиса хотела было задрать нос и пойти вдоль по коридору, но вдруг краем глаза заметила узкую дверь в глубине только что открывшейся комнаты.

– Ты же сама сказала, что миру недостаёт прощения, – говорил где-то рядом Гаврил. – Так прекрати на Зою наезжать.

Василиса уже повернулась, чтобы выдать очередную колкость, но наконец сумела вовремя остановиться. И, кажется, она, пусть поздно и медленно, но начала понимать, куда их угораздило ввалиться.

– Погоди-ка, – медленно произнесла Василиса, осматривая открытую комнату. Как будто здесь потолок и стены просвечивали насквозь, и она могла ясно видеть тонкую хищную улыбку «Черноречья». – Это место вытягивает наружу все мысли. И всё усиливает.

– Что? Как это?

– Так. – Василиса обернулась к Гаврилу. – Ты заметил, что нигде нет никакой мебели? А в коридоре – кушетка. Как будто специально для нас. И всё, что внутри, как-то усиливается.