Покров-4. Ключ

Он же монах. Живёт в лачуге на подачки и всё для других старается. Хотя молодой совсем. Впервые Василиса при мысли о священнике не ощутила ни насмешливого снисхождения, ни высокомерия. Потому что на самом-то деле он – хороший человек. Просто такой у него путь, не всем понятный. Но он хоть сам эту дорогу выбрал. А вот путь Василисы не понятен даже ей самой.

С другой стороны… Хм, другая сторона. Изнанка гобелена. Может, и на узор когда-нибудь удастся посмотреть.

Дома Василису встретил Изюм. Внимательно её обнюхал и привычно завилял хвостиком.

Хоть ему нет дела до того, есть у неё длинные волосы, или нет.

– Ты чего так поздно? – спросила мама, выйдя из кухни. И заметила стрижку. – Это что такое?! Ты где… как… куда косу дела?! Кто тебя так отвратительно постриг?

На мамины возгласы из гостиной выглянул отец.

– Что за шухер? – мрачно спросил папа. – Ты это сама сделала или кто помог?

– Господи, – прикрыла рот руками мама. Ясно, сразу подумала о самом худшем.

– Это я сама, – произнесла Василиса, садясь на скамейку в прихожей, чтобы разуться.

– Да ты ещё и вымокла насквозь, – причитала мама. – А это что? Почему у тебя футболка в руках?! Господи, да что стряслось?!

– Так, дочь, ну-ка, рассказывай, – жёстко приказал папа.

И Василиса вдруг увидела себя со стороны: припёрлась ночью, вымокшая, полураздетая, да ещё с отрезанными волосами. Если Бог не обделил родителей фантазией, то у них в умах сейчас сущий кошмар творится.

– Нет, это не то, о чём вы подумали, – улыбнулась Василиса, качая головой.

Потом вздохнула и добавила: – Всё намного хуже.

Следующий час Василиса честно рассказывала родителям, где провела день, как и почему она осталась без волос и нормального будущего. Когда закончила, пошла в душ. Мама осталась сидеть на диване, стеклянными глазами глядя в пустоту. А отец расхаживал по гостиной, сжимая руками голову.

Ужинать Василиса не спустилась, сразу легла спать. Потому что всем троим было о чём подумать. И совсем не обязательно это всем вместе обсуждать.

Лучше вообще об этом поменьше говорить. Совсем не говорить. Молчать. В тряпочку с высохшей живой водой.

По потолку кружевами плавали колышущиеся тени от ветвей деревьев. Наверное, сейчас в «Черноречье» в полной тишине тоже перемещаются тени. Внизу журчит живая вода. Ой. Василиса даже чуть не села в кровати, когда вспомнила, что не закрыла вентиль с водой в комнате с ваннами.

Ну, может, кто-то другой это сделает. Вася, например. Или какое-нибудь привидение.