Покров-4. Ключ

Там уже собрались местные, окружившие с иконами отца Павла, который доставал книжечки и устанавливал свечки на импровизированном подсвечнике. Отлично, сейчас он свои молитвы затянет. А это минимум на час.

Действительно, начался молебен. Василиса даже не пыталась делать вид, что ей здесь нравится или хотя бы интересно. Она пришла в джинсах, с непокрытой головой. Собственно, её никто не предупреждал про молебен. Да и если бы предупредили, она бы всё равно не стала наряжаться, как некоторые местные бабушки, явившиеся в расписных платочках.

Ну, может, у них других культурных мероприятий вообще не проводится. Ага, если не считать скачек вокруг деревни на мётлах и лопатах. Круто: сначала покатушки на швабрах, а потом – молебен с иконами. Чего только в Черноречье не встретишь.

Припомнив ту «экспедицию», Василиса автоматически глянула на Гаврила. Он, казалось, просто рассматривал церковь. Да уж, повезло ему тогда, что остальные подоспели. А то бы костей не собрал.

Костей. А где, интересно, носит Васю? И что ему тут понадобилось, в этой глухомани?

Стоило об этом подумать, как по шее прошелестело ледяное:

– Тебе просили передать.

Василиса мигом отскочила и стала осматриваться. Но вокруг лишь тщательно крестились и кланялись местные благообразные бабулечки. Прыжок Василисы заметил лишь Гаврил, который вопросительно поднял брови. Василиса помотала головой, давая понять, что ничего особенного не произошло.

Встала смирно. Отец Павел пошёл вокруг паствы, размахивая кадилом, испускавшим сладкий дым.

Все поворачивались к нему лицом и кланялись, когда он проходил мимо. Василиса, разумеется, все эти движения начисто проигнорировала.

Правда, пришлось слегка подвинуться, чтобы дать остальным возможность поклониться священнику. Отступив на шаг, Василиса вдруг почувствовала, что карман куртки как-то потяжелел. Когда все снова повернулись лицом к церкви, она осторожно засунула руку в карман. Нащупала там какой-то небольшой продолговатый предмет, которого там определённо быть не должно.

Глядя искоса вниз, вытащила находку. Оказалось, кто-то подбросил ей сложенную опасную бритву с красноватой рукояткой. А ведь знакомая вещь. Принадлежала цирюльнику, по ложному обвинению повешенному в Багрянице разъярённой толпой, вершившей самосуд.

Именно этой бритвой Василиса тогда перерезала его верёвку, чем спасла заодно и Лету от той же незавидной участи. И вообще-то эта штука сейчас должна лежать у Василисы дома.