Ведьмин рассвет

И уточнять не стал.

- Если не она, то та, что до нее точно была ведьмой. Взгляни.

Снова вязь.

- Я не все понять могу, но вот эта часть, - палец Люта очерчивает круг, - встречается во многих мотивах украшений. Считается, что для крепости. Но зачем на печи?

- Для сохранения жара, - я вдруг поняла. – А это… это чтобы огонь не выбрался. И в стенах тоже, от огня.

Нет, узоры не стали понятны, просто… просто я вдруг почувствовала, какой из них и для чего надобен. И пожалуй, я бы смогла повторить.

Или создать свой?

Правильный.

Поэтому и ненаучные они, что нет правил, как и нет вовсе одинаковых. У каждой ведьмы своим выходит.

Комната одна. И две кровати. С высокими спинками да на пружинах. Они еще скрипели жутко, помню, когда ворочаешься. И провисали в центре. Мама под свой потом доски подкладывала. А мне на них было жестко.

Мне нравился скрип.

И что провисала эта сетка, особенно, если в кровать кирпич положить. Зачем? Понятия не имею. Но я одно время так, с кирпичом, обернутым в полотенце, и спала.

- Знаешь… я приезжала на кладбище, а не сюда… то есть после детдома как бы поехала, но… почему-то не вошла. Дом снаружи выглядел так, будто вот-вот развалится. А тут на самом деле и жить можно.

Вполне.

Пусть пол в кухне земляной и неровный, я помню, как мела его, пытаясь выцарапать из яминок мелкий сор. А здесь, в единственной комнате, одну стену которой занимает печь, пол дощатый и досочки скрипят. Туалета нет.

Ванны тоже.

Мама мыла меня в тазу, поливая сверху прохладной водой.

Воды тоже нет.

Мы ходили к колодцу, который там, во дворе.

Я огляделась.

- И пыли почти нет… немного паутины. За годы все должно было бы разрушиться.

- Не всегда, - Лют не спешил заходить, так и остался в дверях. – Раньше тоже умели использовать силу, пусть иначе, чем сейчас. Но бывает, что старые вещи выглядят так, будто их вчера сотворили.

- И почему… почему здесь ничего не тронули?

Подушки вот осели. Пуховые некогда, они были тяжелыми и огромными, но пух давно превратился в прах. Однако… здесь, в деревне, подушки – ценность, как и одеяла.

Из жалости к сироте? Что-то крепко сомневаюсь.

Одеяло… пуховое и большое. Мама принесла его откуда-то и, помню, это одеяло было легким, а еще невероятно жарким. За годы оно слежалось, превратилось в тонкую тряпочку. И ситец пододеяльника пожелтел. Но опять же, оно есть.

Как и покрывало.

И полка с книгами… да, не читать, но на растопку сгодились бы.