Квартет Розы

Тебе кажется, оно серое? Я вижу в нём сто сорок три тысячи цветовых пятен. Это эхо людских мыслей. С непривычки можно ослепнуть от них. Но сейчас в городе больше светлых красок, и это радует. Летом людей реже мучают страхи.

Правда, есть места, где фон остаётся почти неизменным. Такие места хранят мощный, очень мощный заряд силы – доброй или злой. У этой площади, например, фон чистый, почти не тронутый чернотой. В него вплетаются, правда, следы протестов, недовольств и сплетен. Они расплываются в общем потоке грязными пятнами – но всё же доля света очень высока.

Всё дело в театре. В дни войны он был прибежищем для сотен людей. Они работали ради искусства, ради науки. Ради лучшей жизни.

А вот у дворика, где мы когда-то встретились, – продолжает он, чуть повысив голос, – оттенки более мрачные. Там собирается молодёжь, а молодёжь нестабильна. К таким закоулкам притягиваются существа с разной энергетикой. Чем сильнее энергия, тем больший отпечаток она накладывает. Богемные места, например, очень любят ведьмы.

Да, ты не ослышалась. У нас их предостаточно. Ты часто бывала в том дворе, правда? Но думала ли ты, что встречала в нём не более двадцати процентов людей – в привычном понимании слова? Мы, например, люди. И в то же время – не до конца.

- Кто – мы? – тихо спрашивает Лиза.

- Мы. Я, Кирилл, Алина. Роза.

«Роза».

- Ваша группа?

Он кивает.

- Роза – самая одарённая из нас. Она и собрала нас. И я рад, что мы все однажды встретились. Но я живу двумя жизнями одновременно – в твоём городе и в своём.

Понимаешь меня? Мы не принадлежим себе. Да и никому, наверное, не можем принадлежать. Когда в тебе есть что-то нечеловеческое, самое важное – принять это. И правильно использовать.

Он молчит некоторое время. Лиза молчит тоже.

- Я хотела сходить на ваш концерт, – тихо говорит она. – Увидеть вас хотя бы издалека.

- Это невозможно.

- Почему?

- Я думал, ты уже поняла.

- Нет.

- Наши концерты, – говорит Геннадий мягко, – предназначены для тех, кто переживает горе. Глубинное, тяжкое, всепоглощающее горе.

Оно так непомерно, что люди не справляются со своей ношей. Сгибаются под её тяжестью. Могут утратить себя навсегда. Только такие люди могут услышать нас и прийти к нам. Как ни старайся – ты не найдёшь дорогу, даже если пройдёшь в двух шагах от места, где мы играем. И это хорошо.

- Нет, не хорошо.

- Да! – говорит он строго и властно, и Лиза прикусывает язык. – Да, хорошо. Это означает, что в твоей жизни настоящее горе ещё не случилось.