Квартет Розы

- Четыре года назад у меня умер отец, – упрямо говорит Лиза. – Почему я не встретила вас тогда?

- Потому что ты была ещё ребёнком.

- Я всё понимала!

- Не так, как теперь. Ты повзрослела и осознала его смерть в полной мере только сейчас. Сначала отец, а потом тебя покинули подруга и сестра. И тебе кажется, что ты одинока и несчастна, но на самом деле все дороги открыты. Просто один этап сменился другим. И это не повод для страданий.

Лиза нисколько не удивляется словам о сестре.

- Но ведь вы действительно вели уроки в «Канцоне» тогда, – тихо говорит она.

– И к вам мог записаться любой. Не только я…

Геннадий задумчиво смотрит на город, и вопрос как будто не сразу доходит до его сознания. Он словно просыпается и нехотя отвечает:

- А, это. Да, я веду там иногда. Или не там, в любой другой школе. Я так хочу. Мы все любим иногда уйти на сторону, чуть-чуть поработать самостоятельно. В такие дни мы дарим надежду любому, кто встретится. Ведь у каждого есть хоть маленькие, но тревоги и печали. Я даю уроки пения – хотя не пения, по сути…

Он взглядывает на Лизу мельком, улыбается и продолжает:

- Кирилл бродит по городу и в самых любимых местах играет на гитаре.

Он, к примеру, часто бывает здесь, у оперного театра. Он дарит людям ощущение весны. Алина играет на волынке. Она берёт один-два аккорда на каких-нибудь малопривлекательных улочках. Эти аккорды она оставляет, как послания. Каждый, кто проходит мимо, вспоминает самые счастливые моменты детства. А Роза часто стоит на своём балконе и играет на скрипке. Её ноты рождают в людях ощущение красоты мира – даже когда им кажется, что красоты вокруг нет.

- А… много таких, как вы?

- Очень много. Очень. Но все мы разные. У каждого из нас свой дар.

Они снова молчат. Лиза поглядывает на него украдкой, потому что – кто знает, сколько времени им отпущено здесь, у этого памятника. И вдруг Геннадий говорит:

- Но, прежде чем мы расстанемся, тебе всё-таки придётся спеть.

И улыбается, показывая ямочки.

- В конце концов, педагог я или нет?

Он извлекает гитару из чехла и бросает его рядом.

Опускает голову, настраивает. Вопросительно смотрит на Лизу. И она действительно поёт «Двери Тамерлана», как может поёт – нечего стесняться теперь, когда всё сказано, – пока не останавливается посередине строки, потому что дальше петь не может. Она ищет платок в кармане, но не находит, конечно же. Геннадий необидно улыбается ей.

- Ничего. Стало легче, правда?

И сначала Лизе кажется, что он издевается.