Странные человечки. Страннейшие

Даниил не хотел умирать, но если жизнь его жены и ребенка превратится в кошмар из того сумрачного коридора, то лучше уж так.

― Стой!

Даниил с трудом обернулся. Теща держала перед собой пучок черных свечей, которые горели неровным пламенем и отчаянно чадили.

― Попробую помочь. Хотя силы мои уже давно не те, а бесы могучие. Вон тебя как корчит… Теперь понял, почему я не хочу больше этим заниматься?

Даниил кивнул.

― Я устроюсь на нормальную работу. Обещаю, ― едва прошептал он заплетающимся языком.

― Так тому и быть. Есть один мощный ритуал на такой случай… И хорошо, чтоб он был последним. От мира теней стоит держаться подальше.

Даниил кивнул. Словно в бреду слушал он неведомые заклятья, вдыхая густой свечной чад. Он перестал ощущать время, растворившись в собственной боли, приторном аромате воска и монотонном бормотании тещи. Очнулся Даниил, лишь ощутив жар в области кармана и вздрогнув от оглушительного хлопка вперемешку с хрустом. Уже окончательно стемнело. Даниил понял, что может двигаться.

Морщась от боли, он вытащил из обгорелого кармана комок расплавленного пластика с торчащими осколками стекла и брезгливо швырнул его с балкона.

Взглянул на посеревшую от усталости тещу и повторил:

― Завтра же пойду искать работу.

Охота на книжного червя

Натужный покой комнаты был внезапно вспорот бойким дребезжанием разбитого стекла. Качнув штору, по полу покатился камень, размером не меньше куриного яйца. Следом хлынул пёстрый хаос из голосов уличного, точнее дворового, митинга.

Почти развлечение, особенно после того, как забрали компьютер, телевизор, плеер и книги с журналами. Даже архаичный отрывной календарь, купленный в прошлом году Ленкой и лишённый ею половины страниц, сорвали со стены. Он полгода напоминал Геннадию о дне их окончательного разрыва. Сентиментальная мелочь, памятка, хранящая аромат пальцев некогда любимой женщины. Унесли, оставив светлое пятно на обоях и чёрную дыру в сердце.

Геннадий встал, словно дорогого гостя встречая булыжник.

Покачал в ладони, подбросил, поймал. Тяжёлый! Не удивительно, что хвалёный стеклопакет не устоял. Как же его до седьмого-то этажа докинули, да ещё так прицельно? Рогаткой, не иначе. Геннадий отодвинул край шторы, и посмотрел на толчею под окнами. Почитал плакаты и расстроился – не так давно враждебно настроенных крикунов было не больше, чем людей, готовых встать на защиту здравого смысла.