Странные человечки. Страннейшие

Весь день он был в состоянии полузабытья от полученного шока. Окончательно пришел в чувство он лишь вечером, на пороге своей квартиры. Не сразу Даниил понял, отчего так довольно улыбается жена и весело скачет малыш Мишка, бормоча что-то про торт. Ах, да – ведь они уверены, что сегодня его первый день на новой работе. В комнате он заметил накрытый по-праздничному стол.

И только теща смотрела с подозрением. Она будто видела зятя насквозь и понимала, что случилось нечто ужасное. Встав из-за стола, она подошла вплотную к Даниилу, и отшатнулась, словно в лицо ей плеснули холодной воды.

― Ты, что же натворил, паршивец?

― Не понимаю, о чем вы, мама.

― Все ты понимаешь! У тебя ребенок маленький, а ты такое в дом тащишь…

― Да, я не понимаю, ― продолжал оправдываться Даниил, но, коснувшись вдруг брючного кармана, с изумлением понял, что там лежит нечто, чего ранее там не было. Небольшое, круглое…

― Через зеркала нечисть может перемещаться, и ты его принес. Как ты мог? ― теща продолжала хлестать Даниила обвинениями, но он не мог понять, как оказалось в кармане это проклятое зеркальце.

Снова вернулся страх, но теперь Даниил боялся не за себя, а за тех, без кого он не представлял своей жизни.

― Я… я сейчас все исправлю.

Четырнадцатый этаж – достаточная высота, чтобы роковая стекляшка разлетелась на мелкие осколки. Даниил открыл форточку, но едва протянул руку к карману, как та начала неметь от пальцев к запястью и далее. Рука полностью отнялась, как бывает, если уснуть в неудобной позе.

Даниил пытался заставить пальцы шевелиться, но стало лишь хуже – руку сковала болезненная судорога, которая сразу же распространилась и на ногу.

Сквозь стиснутые от боли зубы Даниил шептал:

― Сейчас. Я сейчас.

Подволакивая ногу, он двинулся в сторону балкона, будто издалека слыша плач Мишки и резкий голос тещи, приказывающей Оксане увести ребенка в другую комнату и не выходить, пока не позовет лично она.

С огромным трудом преодолев препятствие в виде балконной двери, полупарализованный болью и страхом, Даниил приблизился к ограждению.

Посмотрел вниз. Там, словно разноцветные мыльницы, стояли рядком припаркованные машины. Неужели по другому никак? Рука не слушалась. Он вообще перестал чувствовать правую половину тела. Надо спешить, пока он еще может двигаться. Раз он своей глупой самоуверенностью навлек беду на родных, то ему надо это исправить, пусть и ценой собственной жизни.