Странные человечки. Страннейшие

Он где-то читал, а, может, слышал когда-то, что в любом городе есть такое место, оказавшись в котором ты поражаешься, насколько оно не похоже на прочие улицы и переулки города. И насколько бы ни был мал городок, и проживи ты там хоть всю жизнь – такое место настигнет тебя, чтобы поразить до глубины души. Словно ты внезапно попадаешь в совершенно другой город, чужую страну, иное время. Павел понимал, что Москва – огромный мегаполис, а-гло-ме-ра-ция, и в ней таких странных уголков могло быть великое множество.

Он понимал это, но всё же с изумлением рассматривал бетонные стены, сумрачные корпуса каких-то древних фабрик, ангары складов и покосившиеся трубы, нависшие над заборами. Тут он впервые увидел кучки мусора у дороги, пустые обёртки и осколки бутылок. Казалось, тут даже небо было другим – будто присыпанным цементной пылью.

Павел хотел спросить у своего провожатого, где они оказались, но тот сам заговорил, громко ковыряясь допотопными запирающими железками в отверстии на поверхности ржавой двери.

‒ Всё, прибыли на место. Вот здесь я и сторожу. Какой-то институт говорят тут был, ещё до моего рождения, ‒ мужик показал рукой поверх забора, где на обшарпанном фасаде чернели пустотой разбитые окна. За железной дверью послышался приглушённый собачий лай, а сторож, будто вспомнив что-то важное, хлопнул себя по лбу:

‒ Вот ведь, дырявая голова! Чуть самое главное не забыл – оборванцы твои частенько оттуда вылезают. Там между двумя заборами такая щель есть, узкая.

Ну, не смею больше задерживать. И спасибо за пойло.

Павел кивнул на прощание, и в полном одиночестве направился в угол между высокими оградами из старого бетона. Сторож не обманул – два забора образовали подобие узкого коридора, который тянулся далеко вперёд, и загибался, скрывая выход от любопытных глаз чужаков. Павел прикинул, что пробираться через этот жуткий лаз придётся боком, рискуя застрять или зацепиться за кусок ржавой арматуры. Однако, он был в таком состоянии, когда любопытство уже сильнее любой осторожности.

Тесную щель Павел преодолел быстро, и лишь в самом конце его поджидал сюрприз в виде ржавой решётки, которую, впрочем, он легко миновал ползком по выкопанной снизу канавке.

Отряхнувшись, Павел в очередной раз за этот день поразился увиденному. Перед ним был пустырь, изломанный буграми и рвами, поросший сорной травой так густо, что невозможно было увидеть, где заканчивается это дикое место.