Хроники отеля "Уайтвуд". Филиал

Да не пытается ли он за мной волочиться?

— Хотите чаю с пирожными? — заодно проверим на нём наш последний «Захер»

— Не откажусь, если это удобно.

В разговоре возникла приятная пауза. Чай — это так по-английски.

— Это вот то, что называется английским брауни? Довольно интересный вкус.

— Вы слишком любезны, Джозеф — кисло ответила Иезавель. — Да, пусть это будет брауни, но, признаюсь, в музыке я понимаю больше.

— Я действительно ищу местечко, где можно провести вечер по своему собственному выбору, и компанию, где можно посидеть молча.

.. или поговорить, даже если для этого придётся сделать вид, будто я так уж увлечён музыкой. Видите ли, моя внешняя жизнь слишком регламентирована, и мне нужно место, где я разберусь, что такое я сам, и собеседник, которого я, может быть, никогда больше не встречу.

— Как в поезде?

— В поезде? Ну может быть. Видите ли, моя маменька...

— Хотите пожаловаться на маменьку?

Джозеф хмыкнул.

— Вроде того, — с лёгкостью согласился он. — Будь она свирепой авторитарной особой, требующей исполнения своих прихотей, и чтоб трава не расти, у меня хотя бы были причины противиться ей.

Но маменька женщина мягкая, маленькая, приятная и любезная, полная здравого смысла. Собственно, наш интерес к вашей стране, фройляйн Белла, родился в её юности, когда казалось, что весь мир против неё, но именно в Британии она нашла поддержку. Пусть в Британии нет музыки и стиля, зато в Британии есть армия и флот.

— Ну вы уж и скажете: нет музыки. У нас есть... Гендель.

— А, ну вы же не станете спорить, что это у вас наш Гендель?

Ок, разумно будет сменить тему.

— А ваш отец играл какую-то роль в вашей жизни?

— Отец был замечательный человек, весёлый и общительный, и привлекал людей, но он никогда не был главой семьи. Ради брака с маменькой ему пришлось отказаться от всего, что он имел сам по себе, и от того, что ему предстояло унаследовать, и он на это пошёл. Всё, что я есть, я получил от матери.

Да уж, сударь, если вы желали сохранить инкогнито, то старались явно недостаточно.

Тоже мне, принц Флоризель.

— Так что не только вы, но и ваш уважаемый отец оказались под влиянием вашей матери?

— Увы, но это так: маменька решает, куда мне ехать, с кем говорить, и даже конкубину я не могу завести без её одобрения1. Простите, это последнее я упомянул лишь для ясности, никоим образом не желая вас оскорбить. Всё делается по слову её. Я слышал сплетню, что и папенькина конкубина была представлена маменькой, и что умерла она как-то подозрительно рано.