Город Мертвых Талантов

— Ясно.

— Что тебе ясно? Просто Карл Иваныч... — бормотал Савва, безуспешно пряча улыбку до ушей.

— Конечно, я понимаю… — улыбнулась Саша. — Карл Иваныч.

Дверь за Саввой с грохотом захлопнулась.

— Врет. — вполголоса сказала Саша. — К этой своей побежал…

Саша не хотела признаваться самой себе, что мысль о Саввином свидании ее раздражает.

"Дело вовсе не в свидании, — убеждала она себя, — а в том, как резко он вдруг переменил свои планы. Да и что это за свидание! Все равно что с нотной тетрадью!"

— Ладно. Время не ждет.

— она постучала ногой по ведру, полюбовалась кругами на воде. Вздохнула. — Где там у нас тряпки и щетки? Займемся уже полезным делом.

***

Савва выскочил из библиотеки, перелетел через мостик и помчался кривыми окольными тропами через город обратно. Можно было вернуться через библиотеку прямиком в Кларин сад, но ему не хотелось лишний раз там мелькать, давать возможность догадываться о том, куда и зачем он так спешит.

Через город — это, конечно, потеря времени. А когда речь идет о встрече с Цинциноллой, каждая минута стоит часа.

Но он должен хранить свою тайну. Он не имеет права… он ни на что не имеет права. Но он вырвет, выхватит свое, ценой десяти бесценных минут, разбитой коленки и растянутого сухожилия.

Он знал город, как дырочки на собственной флейте, мог пересечь его любой дорогой даже с закрытыми глазами, ни высокие заборы, ни нагромождения каменных домов-пузырей не были для него препятствием. Только бы никто не догадался, лишь бы никто не увидел…

Через лес можно прямой дорогой попасть на их тайное место.

Она придет туда, всегда приходит. Она чувствует его приближение, так же, как он ее.

Еще утром все было скучным, душным и ненужным.

И вдруг — это чувство золотистой пыльцы возле сердца! Это она вспомнила о нем, позвала! И он все бросил, сорвался, вызвав неудовольствие и подозрение у Саши. Да какое там подозрение — сразу догадалась! Соображает она, конечно, отлично, но недалекая, как все люди. А ее манера смотреть с насмешкой… как же бесит этот взгляд! Разве девчонка, выросшая у мамы под крылышком может понять… То, что дает ему Цинцинолла даже близко нельзя сравнить с той ерундой, о которой она думает.

Да и не только она, никто не поймет — ни муза, ни человек, ни драгоценный.

” Для этого надо родиться мной... “ — с горечью думал Савва, — “надо быть выброшенным собственной матерью, как досадная помеха.”

Музы не бросают своих детей — никто не захочет по доброй воле избавиться от драгоценного.