Орден Сталина

– Итак, – подытожил его отец, – у тебя в наличии только догадки и предположения. Даже если ты скажешь кому‑то: Семенов подкинул письмо, то сам Семенов скажет – это чушь. Твое слово против его. И кому из вас двоих поверят?

– У меня имеются не только догадки, – проговорил Николай. – Есть кое‑что посущественнее.

4

Анна Мельникова понятия не имела о молодом человеке, посетившем кинофабрику военных и учебных фильмов через два дня после ее ареста, а потому уверена была, что ее очередного сообщника, выкравшего улики, Григорий Ильич измыслил так же, как до этого он состряпал дело с благинским письмом.

То‑то удивилась бы красавица, если б узнала, что похититель улик существует самым реальным образом. И что он ведет речь о ее деле как раз тогда, когда оно пришло к своему завершению.

28 июня, за несколько часов до того, как Скрябин прибыл на дачу своего отца, Анну допустили в основной корпус Наркомата – впервые за последний месяц, если не считать прогулок, во время которых заключенные внутренней тюрьмы НКВД прохаживались по зарешеченным отсекам на крыше лубянского здания.

Охранник препроводил ее не в кабинет Григория Ильича, а в маленький зальчик с невысокой трибуной у передней стены. Николаю Скрябину он показался бы похожим на небольшую университетскую аудиторию, с которой это помещение в действительности не имело ничего общего.

За трибуной восседали трое мужчин в форме НКВД. Анну конвоир поставил как раз напротив них.

– Извините, что не предлагаем вам стула, – бархатным баритональным голосом произнес тот из заседателей, который сидел посередине.

– Однако уверяю вас: наше мероприятие не займет много времени. Мы вас не утомим.

«Как видно, в Особом совещании НКВД заседает какая‑то особенная, выдающаяся мразь», – только и подумала Анна.

Впрочем, сладкоголосый председатель ее не обманул: Особое совещание и впрямь совещалось недолго.

– Приговор будет приведен в исполнение в течение четырнадцати дней, – заключил свою речь мужчина с бархатным голосом.

От изумления Анна чуть было не переспросила: «Две недели?» Но не потому, что сочла этот срок недопустимо малым, отнюдь нет: приговоры, выносимые тройкой ОСО, как правило, приводились в исполнение в течение одних суток, максимум – двух‑трех. Да и то сказать, чего время тянуть? Не на апелляции же и кассационные жалобы осужденных его тратить?

Но для Анны решили сделать исключение.