Орден Сталина

И она поняла, что это вовсе не было милостью; вероятно, участники «тройки» получили специальное распоряжение от комиссара госбезопасности Семенова. Красавица‑кинооператор готова была заключить пари, что только в четырнадцатый из этих дней – точнее, в четырнадцатую ночь, – ее выведут на расстрел.

5

Колин отец испытал некоторое беспокойство.

– Посущественнее – это что же означает? – спросил он.

– Видишь ли, крушение «Горького» – не первая катастрофа, к которой имеет отношение Семенов, – сказал Николай и, не давая своему отцу опомниться, начал перечислять: не сверяясь ни с какими бумажками: – 24 сентября 1910 года на Комендантском поле под Санкт‑Петербургом во время показательного полета разбился на своем «Фармане» Лев Мациевич, первопроходец русской авиации.

И никто потом не смог сказать, отчего это вдруг его аэроплан развалился в воздухе на две части. Так вот, в одной петербуржской газете я нашел фотоснимок с места катастрофы, и на нем среди прочих зрителей запечатлен Семенов. – Коля не стал говорить, что лишь по смазанному пятну вместо лица он опознал Григория Ильича.

– Ну и что? – Колин отец пожал плечами. – Мациевич был тогда героем, весь Петербург ходил на него смотреть.

– Слушай дальше. Менее чем через год, 14 мая 1911 года разбился летчик Смит – тоже на Комендантском поле. Его гибель описал Александр Блок в стихотворении «Авиатор» – оно как будто о «Горьком» написано:

И зверь с умолкшими винтами

Повис пугающим углом…

И вновь на аэродроме оказывается Семенов! В 1912 году уже в Севастополе разбились авиаторы Альбокринов и Закутский.

И кто, как ты думаешь, присутствовал при этом? Но и это еще не всё! Я стал просматривать в библиотеке заграничные газеты – те, что есть в открытом доступе. Знаешь, что я там увидел?

И Николай начал перечислять: разбившиеся аэропланы; рухнувшие аэростаты и дирижабли; самолеты, пропавшие без вести – как «Латам‑47» Амундсена, отправившегося на поиски разбившегося дирижабля «Италия». Всякий раз провожать их приходил некий субъект, чье лицо на газетных фотографиях было лишь смутным пятном.

А закончил Скрябин случаем и вовсе недавним, уже отечественным. Григория Ильича (человека без лица) запечатлел фотограф из «Красной Звезды» – 30 января 1934 года на аэродроме в Кунцеве, когда поднимался в воздух новейший советский стратостат «Осоавиахим‑1». Он побил рекорд по высоте полетов, поднявшись в воздух на 22 000 метров, но при спуске гондола отделилась от оболочки и рухнула на землю.