Орден Сталина

Из глубоких ран не вылилось ни капли крови, а следы от когтей, едва чекист отнял от лица руку, стали вдруг сами собой затягиваться – как затягиваются следы от ложки на поверхности густой сметаны. Так что щека Григория Ильича уже через полминуты приобрела прежний вид: сделалась гладкой, загорелой и лишенной свойственных зрелому возрасту отметин.

Семенов на всякий случай стал отодвигаться в сторонку, однако лошадь карлика никаких признаков агрессии более не выказала. А сам всадник проговорил, как ни в чем не бывало – голосом деловитым, лишенным эмоций:

– Подойди ко мне и наклонись.

– Что за блажь – говорить на ухо? Как будто кто‑то может нас услышать… – Возмущенно ворча, чекист тем не менее приблизился к лилипуту и согнулся над ним. – Да и вообще, для чего встречаться здесь, впотьмах? Неужто другого места…

– Замолчи и слушай! – перебил его карлик, после чего, приблизив губы к самой ушной раковине Григория Ильича, минуты три что‑то едва слышно шептал ему; Анна ни одного слова не разобрала.

Когда карлик умолк, Семенов сокрушенно воскликнул:

– Опять эта ваша любовь к символам! – Однако на лице его, противореча тону, отобразилось удовольствие и радостное предвкушение: услышанное ему явно очень понравилось.

– Это еще не всё, – проговорил карлик. – Помимо сообщения я должен передать тебе посылку.

Из сумки, притороченной к седлу прыгучей лошади, странный почтальон извлек небольшой квадратный сверток, обернутый черной бумагой. Григорий Ильич тотчас его схватил, отодрал с одного угла бумагу и заглянул внутрь.

– Что это?

– То, что тебе понадобится для выполнения задания. Я уполномочен объяснить тебе, как с этим обращаться. И еще: мне велено тебя предупредить, чтобы ты не смел использовать это не по назначению. Тобой и так недовольны.

– Почему же это, хотелось бы знать, мной недовольны?

– Ты еще имеешь наглость спрашивать – почему? – Лилипут даже всплеснул руками – затянутыми в перчатки, но совсем не в рабочие: в перчатки из дорогой черной замши.

– Так ведь всё равно кому‑нибудь было бы поручено это сделать! – воскликнул Григорий Ильич. – А я совершил всё быстрее и эффективнее, чем смогли бы другие!.. Раз, – он прищелкнул пальцами, – и пароход на дне Чукотского моря!

– Ты привлек к «Челюскину» внимание всей страны! И невесть сколько самолетов прилетало в район, где он затонул! А если б их пилоты увидели?..