Орден Сталина

5

Приговоренных построили в ряд, но ставить их к стенке всех вместе не стали. Процедура здесь соблюдалась неукоснительно.

Семенов звучным голосом зачитал фамилии приговоренных, и палачи должны были выводить узников в дальний конец тира в том же порядке, в каком негодяй их перечислил. Имя Анны Мельниковой стояло в списке предпоследним, и Николай успел чуть‑чуть обрадоваться этому.

Тем временем первого приговоренного вытолкнули из шеренги вперед и подвели почти к самому краю траншеи, в которой прятался Скрябин.

Без всякого принуждения узник опустился на колени, а один из расстрельщиков передернул затвор пистолета и, почти печатая шаг, приблизился к нему. «Хоть бы он зажмурился!..» – подумал Коля, но приговоренному не было в том нужды; глаза его – даже открытые – уже были мертвы.

Приставив дуло пистолета почти к самому затылку узника, палач нажал на курок, и Коля, не выдержав, зажмурился сам.

Когда он приоткрыл глаза, мужчина – уже мертвый – лежал на боку всё в той же коленопреклоненной позе.

Пуля, вошедшая ему в затылок, вышла со стороны правого виска, и на правый же бок он упал, так что выходного отверстия юноша видеть не мог. Но и того, что он увидел, ему хватило. Он чуть было не зажал рот ладонью, чтобы сдержать – то ли крик, то ли рвоту.

И в этот самый момент вибрация, воспринятая Колей лишь как признак собственного лихорадочного возбуждения, приняла иной характер. Лежавшее под ним человеческое тело – якобы мертвое – зашевелилось, а затем тихо, но совершенно явственно застонало.

Было просто чудом, что этого не услышали двое «шаферов», которые подтащили казненного узника к траншее и сбросили туда.

«Господи, кого‑то недострелили… – подумал Коля. – Да как же такое могло быть?» Ответ на этот вопрос – как? – ему предстояло получить прямо сейчас.

Место первого приговоренного занял следующий, сменился также исполнитель: с пистолетом в руке к расстрельному рву приблизился человек, ступавший слегка враскачку, так, словно под ногами у него вместо пола находилась палуба корабля.

В это время некто, отогретый Колиным теплом, стал шевелиться более отчетливо. Николай, не поворачиваясь, скосил глаза, посмотрел на неубитого – и понял, что лучше б он этого не делал. Мнимым покойником был мужчина лет пятидесяти, облаченный в хороший костюм (в прошлом – хороший), с благородной сединой на висках. Точнее, на виске: с правой стороны голова его была покрыта засохшей кровью – свернувшейся, как это бывает у всякого живого человека.