Орден Сталина

Обернувшись, Анна поглядела на пилота истребителя. Григорий Ильич только этого и ждал. Действуя молниеносно, как трамвайный воришка, он выхватил из кармана форменных бриджей листок бумаги, сложенный в несколько раз, и запихнул его в Аннину сумку, лежавшую на земле. Когда красавица-кинооператор вновь поглядела на сотрудника НКВД, тот стоял в прежней, излюбленной своей позе: уперев одну руку в бок, слегка помахивая портфелем.

На сей раз Николаю Скрябину удалось увидеть всё, и он не замедлил дать увиденному свою трактовку.

«Передал ей, мерзавец, записку, – подумал юноша. – Должно быть, свидание назначает…»

Между тем комиссар госбезопасности поднял и передал Анне её сумочку, а затем, поддерживая красавицу под локоток, повел её к самолету П-5. Из его открытой кабины и должна была вестись историческая съемка. Остальные кинодокументалисты двинулись следом.

Скрябину показалось, что по пути между Семеновым и рыжеволосой незнакомкой шла оживленная беседа, и что молодая женщина как будто даже прижималась к Григорию Ильичу – который под конец весьма бесцеремонно подсадил её, помогая забраться в самолет.

Прочие хроникеры за дамой не последовали – видимо, собирались снимать с земли; да в маленькой кабине все и не разместились бы. Так что, едва красавица заняла свое место и надела на голову летный шлем, винт самолета был запущен. П-5 вырулил на взлетно-посадочную полосу, с видимой легкостью разогнался и первым поднялся в воздух.

Почти сразу после него взлетел помидорно-красный тренировочный истребитель, который пилотировал Николай Благин.

Взлет двух скромных самолетиков сопроводили умеренные крики одобрения. Зрители будто берегли силы, ждали другого. И дождались. Все, кто находился на трибуне, вдруг синхронно повернули головы в одну сторону, а затем раздались громовые аплодисменты вперемешку с восхищенными выкриками.

– Колька!.. – Миша ткнул друга в бок. – Смотри же – сейчас «Горький» будет взлетать!..

И правда: лопасти пропеллеров моноплана дрогнули, затрепетали, а затем все его восемь винтов – громадных, в два человеческих роста – пропали из глаз, только сероватые полупрозрачные диски остались на их месте.

На каждом крыле было по три мотора, и еще два закручивали воздух над верхней частью фюзеляжа. Набирая скорость, самолет покатил по взлетной полосе. Зрители почти подвывали от восторга, но сами себя не слышали: всё перекрывал оглушительный рев двигателей «Горького».