Орден Сталина

Наконец гигант оторвался (всем показалось: оттолкнулся) от земли, взмыл над ней, и продемонстрировал надпись «Максим Горький» на внутренней поверхности крыльев.

Благинский истребитель пристроился справа от исполина, самолет с кинооператорами – слева.

4

Чувство déjà vu, некоторое время как бы дремавшее, вновь охватило Анну, когда она шла к маленькому П-5. Оно ударило её почти физически, так что красавица заметно покачнулась, и сумка, висевшая у неё на плече, начала соскальзывать. Однако сотрудник НКВД, шедший рядом, не замедлил сумочку подхватить, а затем взял даму под локоток.

– Нервишки шалят, Анна Петровна? – вопросил он, и притиснулся к Анне.

Красавица-кинооператор не заметила выглянувшего из сумки бумажного уголка, но и Семенов его не заметил тоже.

При назойливой помощи Григория Ильича Анна забралась в кабину самолета, уже зная, что припев бравурного марша…

Всё выше, выше и выше…

…будет сейчас заглушен звуком мотора П-5; так оно и произошло. Да и вообще, дальше всё выходило именно так, как она ожидала.

На борту «Горького» поначалу всё также шло своим чередом. Поднявшись на семьсот метров над землей, моноплан совершал в небе неторопливый круг, а все пассажиры припали к иллюминаторам, и не только к ним. Одним из чудес суперлайнера была каюта с прозрачным полом: во время полета отодвигался экран, и в полу появлялось огромное панорамное окно. Именно в этой каюте должен был расположиться товарищ Сталин со своими соратниками; но товарищ Сталин лететь не пожелал, и там разместили лучших сотрудников ЦАГИ.

Среди этих счастливцев оказались и родители девочки, захватившей с собой на борт плющевого медведя. Сама она – Николай не ошибся – восторга от экскурсии не испытывала никакого, и всё теребила ухо свого мишки, рискуя оторвать его в очередной раз.

– Посмотри, посмотри, Танечка, как красиво!.. – воскликнула её мать, и указала вниз – туда, где распадался на изломанные фрагменты привычный земной мир.

Только тогда девочка первый раз глянула в иллюминатор. Поле аэродрома, пересекаемое взлетно-посадочными полосами, показалось ей куском фанеры с обломанными краями, который был крест-накрест перевязан лентами. Таня перевела взгляд на своего мишку, и у того на круглой морде тотчас выразилось сочувствие: как видно, летать медведю нравилось не больше, чем его хозяйке.

– Эх, ты, трусишка…– Танин отец, инженер-авиаконструктор, ласково потрепал её по руке.