Орден Сталина

Вьющиеся огненные волосы Анны спутались и стали похожи на скрученную медную проволоку. Бирюзовые сережки из мочек ее ушей исчезли, а под глазами узницы залегли темно‑фиолетовые полукружья, разом состарившие ее лет на десять.

Впрочем, всё это можно было считать пустяками. И вовсе не изъяны собственной внешности волновали женщину, которую конвоир, ритмично ударявший ключом о пряжку ремня, вел по тюремным коридорам. Анна беспрерывно думала о человеке, которого Скрябин ошибочно принял за ее любовника – о Григории Ильиче Семенове.

Красавица‑кинооператор имела все основания полагать, что именно встреча с ним, состоявшаяся субботним днем семнадцатого мая, погубила их всех: и ее саму, и ее несчастных товарищей, снимавших фильм на Центральном аэродроме имени Фрунзе.

2

– Григорий Ильич! – Анна, заступившая Семенову дорогу в вестибюле Наркомата внутренних дел, в жесте мольбы свела свои маленькие ладони. – Раз уж мне выписали пропуск, впустили сюда, то, может быть, вы мне уделите капельку времени? Четверти часа вполне хватит.

Я и камеру захватила с собой, только ее забрали при входе. Мне нужно сдать перемонтированный фильм о Беломорканале до двадцатого числа, иначе вся съемочная группа останется без премии.

– Ну, а я‑то тут при чем? – Комиссар госбезопасности в раздражении дернул плечами. – Я вам не киноартист, чтобы перед объективом позировать.

Эта женщина, прекрасная, как сказочная жар‑птица, вызывала в нем чувства, не вполне понятные ему самому.

Было в ее синих глазах что‑то такое… То ли ложь проступала в них, то ли – хуже того: насмешка. При других обстоятельствах чекист разобрался бы во всем досконально, но сегодня его ждали иные дела. Обойдя Анну, Григорий Ильич двинулся было в сторону лестницы, но не тут‑то было: уйти ему не удалось.

– Товарищ Семенов! – Анна ухватила чекиста за рукав гимнастерки. – Мы ведь снимали свой фильм с личного разрешения Генриха Григорьевича! И мне нужно переснять всего несколько планов – взамен испорченных.

– Каких таких – испорченных? – Григорий Ильич, старавшийся вытянуть рукав из пальцев рыжей дамочки, вдруг оставил свои попытки. – Что вы там напортачили? Выкладывайте!

– Видите ли, – радуясь, что строптивец начинает уступать, Анна заговорила с некоторой торопливостью, – когда при открытии Беломорканала снимали товарища Ягоду, ваше лицо не менее десяти раз попадало в кадр – вы ведь всё время были поблизости.