Орден Сталина

– И, конечно, вы не согласились бы на такое, если б у вас был выбор? Скажем, если бы вы обладали достаточными материальными средствами, чтобы распрощаться с Лубянкой?

Глаза Стебелькова снова блеснули.

– Вы правы… – произнес он так, словно эта мысль только что ему самому пришла в голову.

– В таком случае, – проговорил Николай, – я готов обеспечить вам подобную возможность в самое ближайшее время.

– А что взамен? – тотчас поинтересовался Иван Тимофеевич.

– Взамен вы будете время от времени рассказывать мне о делах вашего шефа, комиссара госбезопасности Семенова.

– Я согласен! – произнес взломщик с чрезвычайным энтузиазмом.

«Вот это да! – удивился Коля. – Другой бы на его месте возмущался и угрожал, а этот на всё согласен. Неужто жадность его настолько обуяла? Или он играет со мной? Ну, да ничего, я его переиграю».

– И чем теперь занимается Семенов? – спросил Скрябин.

– У него сейчас в разработке всего одно дело, – с готовностью отозвался Иван Тимофеевич. – О крушении «Горького». И сам Григорий Ильич работал только с одной подследственной – некой Анной Мельниковой.

Коля слегка изменился в лице, и от Стебелькова это не укрылось: он бросил на юношу быстрый и цепкий взгляд, а затем продолжил:

– Но теперь он и с ней закончил: Мельникова подписала признательные показания. Она входила в группу кинодокументалистов, которые и организовали крушение самолета. Если вам нужны подробности, я могу всё разузнать.

– Да, нужны, – быстро сказал Коля; полученными сведениями он был не только потрясен, но отчасти и обнадежен: можно было рассчитывать, что с Анной не случится ничего худшего, чем то, что уже случилось.

– И вот как мы с вами договоримся. Вы дадите мне номер телефона, по которому я смогу звонить вам, или назовете другой способ с вами связаться. А по поводу сегодняшней операции вы скажете Семенову следующее. Придя ко мне, вы обнаружили этот шкаф, – он взглядом указал на хранилище эзотерических изданий, – пустым. И замок шкафа при этом был взломан. То есть вы поняли, что кто‑то вас опередил. Всё остальное до мельчайших деталей расскажете, как было: про дверь квартиры, которую вы отперли с помощью отмычек, про кота, запертого вами в туалете, про обстановку моей комнаты… Словом, подробностей приплетите как можно больше.

– Да, конечно, я понимаю, – покивал Иван Тимофеевич.

И они завершили сделку. Стебельков сказал Коле номер особенного (не прослушиваемого) телефона, и они условились о времени, когда можно будет звонить.