Дело о стаях

Слава щёлкает Богдана по кончику носа, заставляя того вздрогнуть от неожиданности, и ворчит.

— То, что я твой брат, дубина. Никто тебя не пристрелит. Так что?

Он замирает в ожидании, отмечая, как морщится и устало прикрывает глаза Богдан, как отворачивается, будто не желая говорить, но всё-таки отзывается:

— Всегда знал. Отец никогда не скрывал что я второй.

Приходит черёд Славы поджимать губы и отворачиваться.

«Знал, да? Всегда, да?»

— Но ничего мне не сказал, — констатирует Слава и звучит это до странного обижено.

Слава поднимается, снова оглядываясь и прислушиваясь.

За пределами комнаты слышится какой-то шорох, но звукоизоляция тут настолько хорошая, что разобрать что-то не представляется возможным.

— Нет. Знаю только о том, что у них при себе...

— Кстати, — Слава замирает, едва переступив круг из соли. — Протяни ко мне руку. Давай.

— Зачем?..

— Ну?

Богдан подчиняется, приподнявшись и протягивая руку, и та с лёгкостью пересекает барьер, так его и не активировав.

— Прекрасно. Кстати, я так понял, ты готов стать оборотнем, лишь бы выжить? — закидывает он удочку.

— Да, — шёпотом отзывается Богдан, зачёсывая подрагивающими пальцами влажные, грязные волосы назад.

Именно этот момент выбирает Герман, чтобы вернуться.

На лице Леонида настолько крупными буквами написаны недовольство и покорность, что Слава невольно сравнивает того с цепным псом. Вроде бы и опасный, но хозяина будет слушать, как бы не стояли ему поперёк горла отданные тем команды.

— Наигрался в мать Терезу?

— Чего тебе от меня нужно? — устало спрашивает Слава, отмечая появившиеся за поясом пистолеты. Сейчас они их не скрывают, заткнув за ремень спереди.

— Я уже говорил. Ты сам.

— А если серьёзно? Я не собачонка, которую можно водить на поводке. У меня есть своя работа. Так чего тебе нужно, Герман?

— Для начала зови меня отцом.

Слава на это предложение только фыркает.

— Ты должен работать со мной.

— Увольняться с работы не планирую.

— Не переживай на счёт этого. Будешь совмещать. Фёдор всё устроит.

«Федор, да? Ну вы, Фёдор Игнатьевич, и скотина...»

Злость внутри вспыхивает и тут же опадает горячим пеплом.

— Но прежде, ты всё-таки должен очистить свою репутацию. Леонид, приведи его.

Слава будто оказывается в своём недавнем кошмаре. Только вместо беззащитного горла ошейник-удавка впивается в мокрую шкуру, а лапы не связаны, но по полу тянется отчётливый кровавый след.