Дело о стаях

Стоит только прохладной банке оказаться в руках, как Леонид тяжело опускается рядом.

— За Они. Пусть на том свете ему будет лучше, чем здесь.

Тихо щёлкает, открываясь, банка и Леонид делает первый глоток. Славе ничего другого не остается, как последовать за ним.

— За Они, — шепчет он, делая глоток и морщась.

Хмельная горчинка оседает на корне языка и Слава понимает, что, похоже, он тоже всё ещё ребёнок. Газировка ему определенно нравится гораздо больше.

— Я подумал, ты свалил, — зачем-то делится Леонид, делая ещё один глоток.

— И куда же я, по-твоему, должен был свалить ночью?

— Ну, там полиции стукануть, нас бы и повязали тёпленькими.

«Серьёзно?» — безмолвно уточняет Слава, обернувшись и чуть вскинув брови, и Леонид, похоже, считывает вопрос, потому что поясняет, осторожно пожав плечами:

— Незарегистрированное оружие, как минимум. Я видел, как ты рассматривал пистолет вчера.

— Присесть с вами за решётку в мои планы не входит, — ворчит Слава, отворачиваясь и прячась за банкой. — С оружием я просто осторожен.

— Голова у тебя варит, — спустя несколько минут молчания снова начинает Леонид, даже не извиняясь за подозрения. — Если бы не ты, то нас бы там всех положило.

— Не преувеличивай.

— Серьёзно. Меди ни у кого больше не было, она бы нас на фарш покрошила.

— У Они была медь.

— Они мёртв, а ты жив.

Слава делает ещё один глоток и снова морщится.

— Повезло.

— И выпад твой тоже хорош был, — продолжает, будто не слыша, Леонид.— Профессионально. Кто-то учил?

— Ага, — Слава усмехается, бросая быстрый взгляд на заинтересованно повернувшегося к нему Леонида.

— Видео в интернете и практика в свободное время.

— Ну, я же говорю, голова у тебя работает.

Слава не отзывается, просто замолкает, глядя в черноту за пределами светового круга и позволяя повиснуть тишине.

— И за Богдана спасибо, — внезапно благодарит Леонид. — Герман мне бы шею свернул, вернись я без пацана.

Слава замирает, почуяв след.

«Снова этот Герман. Он кто?»

— А он кто, этот Герман, чтобы тебе шею сворачивать?

Славе кажется, что ответа он не дождётся.

Леонид медленно и как-то задумчиво допивает и отставляет банку в сторону, потом просто молчит. Внутри неприятно скручивается пружина нетерпения и когда кажется, что Слава больше не сможет ждать ответа, Леонид всё-таки отзывается:

— Отец Богдана. Охотник. Командир команды. Выбирай на любой вкус.

Слава внутренне делает стойку, будто почуявший добычу пёс, и едва не облизывается.

— Какой команды?

— Да...