Дело о стаях

Хочется закричать, нарушить эту липкую, холодную тишину, где не слышно, кажется, даже ни единого шороха. Будто лес тоже замер в ожидании. Предупредить... Но старый дом настолько тёмен, что закрадывается маленькая надежда, а вдруг он пуст?

Слава облизывает сухие губы, вслед за Потапом подступая ближе к двери, шумно и не таясь. Его должны услышать, они должны уйти, если всё ещё там.

Вот только надежда разбивается о две крепкие фигуры. Оба окна взяты на прицел Власом и Бурым, и лишь Герман...

Слава огладывается, находя Германа в нескольких шагах за своей спиной, и чуть отступает в сторону, уходя с линии возможно выстрела.

«Раз, два» — показывает Герман, и Потап у двери кивает. Слава не видит реакции остальных, хотя и понимает, что они тоже готовы.

«Три» — одними губами заканчивает Герман, и Слава слышит, как что-то приземляется внутри, а потом бухает и щели в рассохшихся досках двери вспыхивают светом.

Послышавшееся изнутри злое рычание отдаёт болезненной вспышкой где-то в солнечном сплетении.

Прозвучавшее следом тихое поскуливание прихватывает гарпуном за рёбра и тащит внутрь, вслед за выбившим ногой дверь Потапом, снова впереди Германа, который лишь подталкивает в спину, словно не желает идти вторым.

Свет вспыхивает сразу с нескольких сторон. Яркие фонарные лучи взрезают пыльный сумрак дома, высвечивая ощерившуюся тёмную фигуру, прикрывающую когтистой лапой маленькую, испуганно зажмурившуюся девочку, что прижимает к груди перепачканную игрушку в розовом.

Слава щерится в ответ, приподнимая под прикрытием гейторы верхнюю губу.

Яростно, по-волчьи. И сердце бухает в груди, силясь проломить рёбра, но так и оставаясь на цепи.

Варианты прокручиваются в голове с бешеной скоростью, но верный только один.

У них не осталось времени и помощи ждать неоткуда. К ним не успеют.

«Выбраться отсюда будет чертовски сложно».

Шумно втянув носом воздух и тихо, словно передразнивая, рыкнув, Слава разворачивается, закрывая собой раненого наполовину перекинувшегося Демида.

— Это моя стая, — хрипит он, вскидывая пистолет, и в лицо ему тут же смотрит чёрное дуло.

Герман даже не замешкался.

Глава 13

Свет больше не слепит. Охотники неожиданно выключают фонарики, погружая дом в темноту, что на мгновение становится оглушающе полной.

Слава замирает, пружиня на старых, но ещё на удивление крепких досках пола. Ждёт, но, ни выстрела, ни нападения так и не следует.

Тьма рассеивается, сначала давая очертания предметам, потом добавляя деталей.