Дело о стаях

Слава разворачивается вслед звуку одновременно со словно закаменевшим рядом Власом, но не вскидывает пистолет. Он понятия не имеет, каково тому сейчас, после смерти брата. Слава не знает, но и не стремится узнавать, потому что, идя бок о бок, они всё равно остаются врагами.

Шорох повторяется ещё раз и снова. Но на этот раз он отдаляется, будто зверь наконец-то, что-то для себя уяснив, уходит, то ли по своим делам, то ли стремясь убраться подальше от опасных людей.

— Тут недалеко, — заверяет Бурый, когда они возобновляют движение.

Однако это «недалеко» растягивается надолго. Слава понятия не имеет, сколько проходит времени, вот только луна уже скрывается за деревьями, словно собирается ложиться спать, а они так и не приходят. Будто кто-то водит, подменяя тропу и не давая выйти к цели.

Слава готов бродить здесь до самого рассвета, если это поможет.

— Бурый, — шипит Потап. — Кончай хернёй страдать.

— Меня водит, — шипит сквозь зубы тот, и Слава прячет улыбку в гейторе.

— Раньше не водило, а сейчас чё?

Потап, быстрым шагом добравшись до головы их цепочки, толкает Бурого в плечо.

Следом вскрикивает, оступаясь, Влас. Слава инстинктивно реагирует, хватая того за локоть и не давая скатиться в овраг, а поняв это, едва не разжимает пальцы. Однако Влас уже и сам цепляется, выравниваясь и твёрдо вставая на ноги.

— Хорошая реакция, — одобряет Герман, пока Потап с Бурым чем-то занимаются у ближайшего дерева.

Приглядевшись, Слава мысленно чертыхается, вовремя успевая проглотить готовый уже сорваться с губ мат.

Развязав заплечный мешок, Потап что-то выкладывает меж выступающих корней большого дерева.

«Подношение».

Слава помнит подобные ритуалы в исполнении Демида и прикусывает губу, прежде чем язвительно уточнить:

— Одних убиваете, других задабриваете?

Голос звучит скрипуче и надтреснуто, и Слава сглатывает сухим горлом.

— Просто знаем границы, — бурчит Потап, вызывая у Славы короткий, похожий на кашель, смешок.

«А они есть эти границы? Или вы убиваете только тех, кто слабее?»

Он кривит душой.

Сидр был опасен и не был слаб. Никто не слаб, но ко всем можно подобрать ключ.

И это знание горчит на языке.

* * *

Водить их перестаёт так же внезапно, как и начинает. Подношение действует, и Слава сглатывает вставший в горле ком, оказавшись перед маленьким тёмным домиком.

Холодок разворачивается внутри маленьким паучком, что оплетает своей паутиной все внутренности и лишь сердце оставляет бухать в груди.

Здесь нет места словам. Лишь жесты и полная тишина.