Дело о стаях

Произошедшие события тянутся друг за другом, словно нанизанные на нитку бусины.

«Ты мой сын».

Слава зажмуривается до боли.

«Я будто ведомый за верёвку осёл. Провели от и до, чтобы я оказался нос к носу с Демидом. Чтобы я убил их...»

Злость тугой спиралью скручивается внутри и руки сами собой сжимаются в кулаки. От того чтобы пустить их в ход Славу удерживает лишь понимание, что до Германа не дотянуться.

«Приглашение в команду, совместная охота... Одна большая чёртова ловушка, в которую я с удовольствием шагнул!» — Слава прикусывает губу, торопливо перебирая в памяти бусины-события и добирается до того самого дня, когда Фёдор Игнатьевич позвал его к себе в кабинет чтобы показать папку.

Те чёртовых несколько листов досье. Наживка, которую он с радостью заглотил.

Мат, который Слава за последние годы научил себя сдерживать, так и рвётся с языка, но застревает в горле, когда сжатый кулак накрывает и чуть сжимает горячая ладонь. От этого простого действия сжатая внутри пружина ослабевает, позволяя немного расслабиться и разжать кулаки.

— Он сказал, что он мой отец, — спустя некоторое время наконец-то шепчет Слава.

— И ты ему веришь? — спокойно уточняет Демид вместо того чтобы переспросить, давая тем самым понять, что в лесу он слышал слова Германа.

— Не знаю. Я о своём отце вообще ничего не знаю. Даже имени, — Слава невесело усмехается, рассматривая потолок над головой. — В детстве я спрашивал у матери. Пытался узнать хоть что-то, но единственное чего от неё добился, что он мудак. Помню, я на неё тогда очень обиделся, а потом увидел, как она плачет.

Больше мы с ней о нём не говорили.

— И ты хочешь поговорить о нём сейчас, — Демид не спрашивает, просто констатирует факт.

Ответа не требуется, и Слава молчит, рассматривая спокойный сосредоточенный профиль. Поговорить с матерью ему так или иначе придётся, как и добраться до Германа.

— Да, — всё-таки отзывается Слава, нарушая установившуюся в салоне тишину. — Пожалуй, пришло время для этого разговора.

* * *

Первый телефонный звонок застаёт их за обедом в придорожной забегаловке, где Аня с аппетитом вгрызается в куриную ножку.

Выходя наружу, Слава мысленно прощается с неплохой на вид котлетой, на которую положила глаз дочь, и посмеивается. Вот только улыбка исчезает, стоит только принять вызов.

— Тут пусто, Слав, — сообщает Сабина. — Соседи сказали, что они уехали пару часов назад.

«Не успели...»

Слава раздосадовано прикусывает губу, не позволяя себе думать о том, что иначе и быть не могло.