Великий и Ужасный-2

Но - у меня были большие планы на Маяк в целом и "Надым" в частности. И на этих ребят - тоже. А потому калечить их почем зря не показалось мне шибко вменяемой идеей.

- Ты науськал!.. - снова завопил гном, сообразив, что даже его бойцы начали сомневаться.

- Наговнюськал!!! - рявкнул я. - Скажи, Густав, что ты не знал, что происходит в богатых кварталах? Ответь, почему ты и твои пацаны сидели в "Надыме", когда все уважающие себя мужики вышли против темных? Снова, как и с Формацией, попытался загрести жар чужими руками? Давай, Густав! Давай, скажи!

- Это ложь, ложь! - Игельшнойцхен сделал шаг назад с крыльца, остановился, оглядывая своих сторонников.

- Бузундуш ай-мену, говно собачье, жлоб вонючий, дерьмо, сука, падла!

И вдруг вытянул из-за пазухи какой-то невероятный ствол. Ту самую, большую пушку. Похоже, это артиллерийское орудие висело у него в подмышечной кобуре, и только общее квадратно-коренастое телосложение кхазада позволяло скрывать от любопытного взгляда такой инструмент для убийства.

Он напоминал американский "Desert Eagle" своим калибром и размерами и компоновкой, но, конечно, никакого отношения к этому легендарному оружию не имел - слишком чуждыми были его угловатые обводы..

- Жопа урукская, я тебе мозги вышибу! - брызгал слюной гном, тыкая в меня дулом пистолета.

- ГОНИШЬ, ВНУЧОК! - раздался вдруг замогильный голос. - ТЫ НЕ В СВОЕМ ПРАВЕ!

Народ аж присел, Густав выронил пистолет, а я завертел головой во все стороны, пытаясь понять, что за хрень происходит.

И понял! Из двери "Орды" вдруг высунулось огромное полупрозрачное лицо старого белобородого гнома и поцокало языком:

- Ай-яй-яй, Густав, как не стыдно! Снюхался с темными, нарушил пакт о ненападении, брал мзду и закрывал глаза на гадости!

- Деда! - воскликнул ошеломленный Игельшнойцхен.

- Фу таким быть, внучок. И грибы гоблинские жрать не след, не по-нашему это, не по-кхазадски. Пиво пить или самогон - это да, это вполне.

Курить тоже не возбраняется. А грибы - это не наш метод! Вот помню я, как мы с Мартином Пферцегентаклем однажды... - похоже, этот фантом готов был пуститься в пространные рассуждения о молодости, но был прерван.

- Однако, дух всё сказал, - дверь открылась и на улицу вышел Хурджин. - Слыхали? Так-то это Иоганн Клаус Мария Игельшнойцхен, шибко авторитетный мертвый гном. Я его позвал, чтобы он своего потомка приструнил, однако.