Дневной дозор

Дите у разлучницы родиться не должно. Если родится – ты своего муженька не удержишь. Придется большой грех творить, невинный плод травить..

– Да что вы такое говорите! – Наташа вздрогнула. – Я под суд идти не собираюсь!

– Речь не об отраве, Наташенька. Я ладонями-то разведу, – ворожея и впрямь развела руки, – а потом как хлопну... Вот и весь труд, вот и весь грех. Какой суд?

Наташа молчала.

– Только этот грех я на себя брать не хочу, – Дарья истово перекрестилась. – Если хочешь – помогу, но тогда ты перед богом отвечать будешь!

Видимо, истолковав молчание как согласие, она продолжила:

– Третье.

– Вы это серьезно говорите? – тихо спросила Наташа. – Вы все это...

– Я вот что тебе скажу, – Дарья встала. – Скажешь «да» – все так и будет. Завтра муж твой вернется, а послезавтра разлучница нагулянное выкинет. И денег я с тебя не возьму, пока сама не понесешь. Но потом возьму – и много, это сразу говорю, Христом-богом клянусь.

Наташа криво улыбнулась.

– А если обману, не принесу денег? Все ведь уже сделано будет...

Она осеклась. Ворожея молча и строго смотрела на нее. С легким сочувствием, как мать на несмышленую дочку...

– Не обманешь, Наташенька. Сама подумай, и поймешь, что не стоит обманывать.

Наташа сглотнула вставший в горле ком. Попыталась пошутить:

– Значит, оплата по факту?

– Бизнесменка ты моя, – с иронией сказала Дарья. – Кто ж тебя такую полюбит, деловую да умную? В бабе всегда дурость должна быть.

– Сколько?

– Пять.

– Чего пять? – начала Наташа, и осеклась. – Я думала, это стоит гораздо дешевле!

– Хочешь мужа вернуть – будет дешевле. Только пройдет срок, и снова уйдет. А я тебе настоящую помощь предлагаю, верное средство.

– Хочу, – Наташа кивнула. Ее охватило ощущение легкой нереальности происходящего. Значит – хлоп в ладоши, и не будет нерожденного еще ребенка? Хлоп другой – и она родит своему любимому идиоту дочку?

– Берешь на себя грех? – требовательно спросила ворожея.

– Какой там грех, – с прорвавшимся раздражением отозвалась Наташа. – Да этот грех каждая женщина хоть раз, да делала! Там может и нет совсем ничего!

Ворожея задумалась, будто вслушиваясь во что-то. Покачала головой:

– Есть... Кажется, и верно – дочка.

– Беру, – с прорвавшимся раздражением отозвалась Наташа. – Все грехи на себя беру, какие хочешь.